Варьис. Шептун. Человек-паук, который знает всё. В прошлой жизни она презирала его за трусость. Теперь она понимала: он просто выбирал сторону, которая побеждает. Как и она.
Имя «Иллирио Мопатис» она произнесла с невинной улыбкой, и Нед отправил туда гонца. Толстый маг с Браавоса был опасен, но полезен. Если уж Серсея пользовалась его услугами, то и Санса могла.
— Только не переусердствуй, — шептала она себе по ночам, глядя на тлеющие угли в камине. — Ты - не игрок. Ты - пешка. Пока что.
И это было самым горьким. В прошлой жизни она вела переговоры с топ-менеджерами, её слово весило немало. Здесь она не могла даже потребовать, чтобы ей принесли тёплой воды для мытья — служанки смотрели свысока, потому что «миледи ещё мала».
Где мой прогресс? — думала она с отчаянием. — Я здесь уже три месяца. Что я сделала? Убедила отца в одном сне? Спрятала тридцать медяков? Это смешно. В книге за это время Санса успела бы влюбиться в Джоффри и начать плести интриги против сестры.
Она зарывалась лицом в подушку, чтобы не закричать. В прошлой жизни она могла работать по шестнадцать часов, разрабатывать проекты, держать в голове сотню задач. Здесь её мозг был тем же самым — острым, быстрым, аналитичным, — но тело и социальный статус превращали её в бессильного наблюдателя.
Медленно. Всё слишком медленно.
---
Самым важным было другое: лютоволк.
Леди, маленькая серая волчица с жёлтыми глазами, была подарена Сансе в день, когда дети нашли щенков. В каноне Санса отдалилась от неё, предпочтя куклы и песни. Новая Санса взяла волчицу в свою постель в первую же ночь.
— Леди, — прошептала она, глядя в умные жёлтые глаза. — Мы с тобой будем неразлучны. И если кто-то попытается отрубить тебе голову — я укушу его сама.
Она тренировала лютоволка каждый день: команды «сидеть», «ко мне», «фас». Но главное — она учила Леди распознавать угрозу.
Однажды, когда Санса сидела во внутреннем дворе и вышивала (ненавистное занятие, которое она освоила только для маскировки), Леди вдруг вскочила, оскалилась и зарычала. Санса подняла глаза — к воротам подъезжал всадник.
Тонкий, гибкий, с острым лицом и вежливой улыбкой, которая не доходила до глаз.
Петир Бейлиш.
— Миледи Санса, — Мизинец склонился с седла, и его взгляд скользнул по ней с такой лёгкой заинтересованностью, что у неё побежали мурашки. — Вы растёте и хорошеете. Вылитая мать.
Леди зарычала громче, шерсть на загривке встала дыбом. Петир побледнел и натянул поводья, конь попятился.
— Необычный пёс, — сказал он, криво улыбнувшись.
— Лютоволк, — поправила Санса своим самым невинным голосом. — Она чувствует ложь.
Повисла неловкая тишина. Бейлиш посмотрел на неё странно — как смотрят на собеседника, который вдруг оказался умнее, чем предполагали.
— Передайте отцу, что я жду его в башне, — сказал он и уехал, даже не попрощавшись.
Леди успокоилась только через час, когда всадник скрылся за воротами. Санса погладила волчицу по голове и прошептала:
— Хорошая девочка. Именно так мы и будем с ним здороваться каждый раз.
В прошлой жизни я читала о нём и думала: «Как можно быть таким наивным, чтобы доверять Мизинцу?» А теперь я понимаю. Он обаятелен. Он говорит то, что хочешь услышать. И если бы у меня не было знаний из книги, я бы, возможно, тоже попалась.
Она вспомнила, как в оригинале Санса доверилась Бейлишу, когда сбежала из Королевской Гавани. И чем это кончилось — брак с Рамси, пытки, унижения. Её передёрнуло.
— Никогда, — сказала она вслух. — Ты меня не получишь, Мизинец.
Петир Бейлиш уехал раньше срока. Нед удивился, но списал всё на природную злобу волков.
— Странно, — заметил он за ужином. — Обычно лютоволки спокойны, если им не угрожать.
— Может быть, он показался ей угрозой, — ответила Санса, не поднимая глаз от тарелки.
Кейтилин, сидевшая рядом, бросила на дочь быстрый взгляд. В её глазах мелькнуло что-то — удивление, может быть, тревога. Но она ничего не сказала.
Санса чувствовала на себе этот взгляд. Мать — умная женщина. Не такая проницательная, как Тирион, но и не дура. Если она заподозрит неладное...
Шаг за шагом, — повторила Санса мысленно. — Я не могу изменить всё сразу. Но я могу изменить достаточно.
Она доела похлёбку, вытерла губы льняной салфеткой и вежливо попросила разрешения выйти из-за стола.