Глава 25. Страх
Следующим утром, когда первые лучи солнца едва пробивались сквозь низкие, серые тучи, их флотилия отчалила от скалистых берегов Драконьего Камня. На этот раз путь домой казался не таким холодным и безрадостным. В трюмах северных судов, плотно уложенные, лежали первые образцы драконьего стекла — чёрные, острые, как бритва, холодные на ощупь, но несущие в себе обещание тепла и защиты. Каждый осколок казался воплощением хрупкой надежды.
Санса сидела на палубе флагмана, прижимая к себе огромную, теплую Леди. Ее пальцы перебирали густую белую шерсть волчицы, находя в этом простом прикосновении утешение. Ее взгляд был прикован к удаляющемуся Драконьему Камню, который медленно растворялся в утреннем тумане, становясь не более чем мрачным пятном на горизонте.
– В каноне Стеннис пришёл на Север сам,— мысли вихрем проносились в ее голове, словно морские ветры. – Погиб под Винтерфеллом. Сжёг дочь, ослеплённый фанатизмом. Теперь он наш союзник. И, может быть, Ширен не станет пеплом. Может быть, эта новая реальность будет милосерднее старой. – Ее сердце сжималось от предвкушения и страха.
Нед сел рядом с ней, тяжело опустившись на деревянную палубу. Его рука мягко легла на ее плечо.
– Ты грустишь? — спросил он, его голос был полон отеческой нежности и беспокойства. Он видел не просто дочь, а молодую девушку, на чьи плечи легло слишком много.
– Нет, — ответила Санса, прижимаясь к теплой шерсти Леди. – Я боюсь.
Признание сорвалось с ее губ, почти шепот, который мог унести ветер.
– Чего? — Нед обнял ее одной рукой, притягивая ближе, и в его объятиях она почувствовала себя чуть защищеннее.
– Того, что мы не успеем, — ее голос дрогнул, обнажая редкую уязвимость. – Что тьма придёт раньше, чем мы будем готовы. Что этого стекла, наших усилий, нашего союза будет недостаточно.
Нед крепче обнял её, его подбородок коснулся её рыжих волос. Запах моря и его родной, знакомый запах смешались, даря ей ощущение покоя.
– Мы успеем, дитя, — сказал он, его голос был твёрд, как обещание. – И мы сделаем это вместе.
– Легко сказать, — усмехнулась Санса, и в этой усмешке была доля горькой правды.
– А ты и не говори, что легко, — ответил Нед, его голос стал чуть строже, но все равно полон любви. – Ты говори, что возможно. Потому что с тобой, Санса, возможно все.
Она положила голову ему на плечо, вдыхая знакомый, успокаивающий запах, и закрыла глаза. Леди, словно чувствуя их близость, засопела у её ног, устроившись еще удобнее.
– Мы справимся, — подумала она, чувствуя тепло отцовского плеча и тяжесть Леди. – Или умрём, пытаясь. Но у нас есть шанс. Шанс, который нужно удержать, несмотря ни на что.
Впереди была дорога домой, полная надежд и незримых угроз, но теперь они шли по ней не одни.
Глава 26. Просьба
Санса стояла у высокого окна своей комнаты в Винтерфелле, ее взгляд тонул в бескрайнем сером небе, которое словно нависало над Северными землями, предвещая нечто неотвратимое. Ей было всего тринадцать, но в помутневшем стекле она видела не свой, а чужой лик — вытянутое, побледневшее лицо, отмеченное веснушками, которые, казалось, лишь ярче проступали на зимнем бледности. Рыжие волосы, обычно уложенные в сложную, аккуратную косу, падали на ее плечи тяжелым шелковистым водопадом. Серые глаза, чистый, холодный оттенок глаз Старков, смотрели сурово, с пронзительной серьезностью, которая была пугающе взрослой для девочки ее лет.
– Ты изменилась, Санса, — прошептала она своему отражению, и эхо этих слов отдалось в тишине комнаты, казавшейся такой огромной. – Там, в Королевской Гавани, ты была куклой, марионеткой в чужих руках. Теперь ты — волчица. Северная волчица.
Но даже это осознание не могло полностью заглушить шепот древнего страха, который всё ещё жил внутри. Холодный, липкий, как густой северный туман, он обвивал ее сердце, напоминая о неизбежности грядущего. Страх перед тем, что двигалось с Севера, невидимое, безмолвное, несущее лишь смерть и забвение.
У ее ног, растянувшись на старом, вытертом ковре, лежала Леди. Огромная, словно молодая пони, с шерстью цвета зимнего сумеречного неба и жёлтыми глазами, которые, казалось, видели сквозь завесу реальности, проникая в миры, недоступные людям. Ее шерсть пахла диким лесом, хвоей и чистым, морозным снегом, принося Сансе странное, первобытное утешение. Леди была не просто животным; она была ее безмолвной тенью, ее защитницей, ее единственной немой слушательницей.