– Но цена будет высока, дитя, — их голоса сплелись в единый, скорбный хор. – Твоя волчица падёт в битве. И часть тебя умрёт вместе с ней. Такова плата за великую силу.
Санса хотела закричать, забиться в немом протесте, но не могла. Ее рот был на замке, а легкие отказывались повиноваться. Боль от предреченной потери Леди пронзила её острее любого клинка, выжигая дыру в груди. Сны схлопнулись вокруг неё, словно чёрная дыра, с невыносимой скоростью выбросив её обратно в реальность. Она почувствовала резкий удар, словно падала с огромной высоты, и мир вернулся к ней с оглушительным рёвом.
Глава 29. Пробуждение в сумраке
Резкий, удушливый спазм сжал её грудь, и Санса вынырнула из глубин видений с пронзительным, беззвучным криком. Холодная влажность земли тут же ощутилась под ладонями, а в нос ударил резкий запах крови и хвои. Она распахнула глаза, но мир всё ещё кружился, расплываясь в мутном пятне. Из глаз градом хлынули слезы, не только от потрясения, но и от горького предчувствия, словно ей вырвали сердце. В ушах всё ещё звенел погребальный хор древних королей, их слова о жертве и цене.
В тот же миг нежная, шершавая поверхность коснулась её щеки, и теплый, влажный язык Леди принялся нежно вылизывать её лицо, смывая соленые дорожки. Запах дикого леса и преданности окутал Сансу, возвращая её в реальность. Она почувствовала мягкое прикосновение к своей руке – тепло маленькой, но крепкой ладошки. Бран сидел рядом, его лицо было бледным, но глаза горели тем же нездешним, глубоким пониманием, которое она только что пережила. Туманный воздух вокруг них казался плотнее, словно хранил эхо их общего путешествия.
– Я видел то же самое, сестра, — прошептал Бран, его голос был тих, но на удивление спокоен. Он сжал её руку крепче, передавая свою тихую, непоколебимую уверенность. – Мы победим. Мы найдём путь.
Но сквозь этот проблеск надежды Санса видела лишь одно: образ своей умирающей волчицы.
– Но Леди…— выдохнула она, обрывок фразы утонул в новом приступе рыданий. Боль была невыносимой, жгучей, словно кусок льда разорвал её сердце.
Бран мягко погладил её по волосам.
– Она знает, Санса, — произнес он с той поразительной мудростью, что часто присуща детям, которые видели слишком много. – Волчицы не боятся смерти. Они боятся только предательства. И Леди никогда не предаст тебя. И ты её.
Его слова не утешили боль, но придали ей какую-то мрачную, древнюю значимость.
Санса вцепилась в густую шерсть Леди, прижимаясь к ней всем телом, и разрыдалась в полный голос, позволяя всему горю выплеснуться наружу. Её спина содрогалась от рыданий, и она чувствовала, как Леди прижимается к ней в ответ, всем своим существом разделяя её муку.
Нед стоял чуть в стороне, его фигура была застывшей, словно высеченной из камня. Его лицо, освещенное тусклым светом первых лучей скрытого солнца, было мертвенно бледным, а глубокие морщины вокруг глаз казались ещё резче. Он не вмешивался, не пытался обнять её или произнести банальные слова утешения. Но его глаза, полные тревоги и отеческой любви, не отрывались от неё. Его левая культя, туго перевязанная, напоминала о его собственной боли, о жертвах, которые он уже принес.
Постепенно рыдания стихли, сменившись лишь тихими всхлипами. Санса подняла голову от шерсти Леди, ощущая себя опустошенной, но в то же время удивительно ясной. Она медленно поднялась на ноги, её мышцы болели от холода и напряжения, но в движениях появилась какая-то новая, жесткая грация. Провела тыльной стороной ладони по влажному лицу, смахивая слезы и грязь.
– Что ты видела? — спросил Нед, его голос был низким, почти шепотом, словно он боялся нарушить хрупкое равновесие наступившей тишины.
Санса сделала глубокий вдох, холодный воздух обжег легкие, но она почувствовала прилив сил.
– Я видела, как победить Короля Ночи. Я видела Рога Зимы. Я видела огненные ловушки, — ответила она, её голос был хриплым, но звучал решительно. Каждое слово было тяжелым, словно камень, но в них звучала непоколебимая, железная воля.
На её губах появилась еле заметная, горькая улыбка — не от радости, а от осознания собственного предназначения, от принятия страшной правды. Это была первая искренняя улыбка за долгое, мучительное время. Улыбка волчицы, которая нашла свою стаю и готова сражаться за нее до последнего вздоха.