Но главным грузом были десять огромных бочек, которые с трудом тащила дюжина воинов.
— Еда — это оружие, — прогрохотал лорд Виман. Его басовитый голос заполнил весь зал. — Когда зима затянется, а мертвые будут стоять у ваших ворот, вы поблагодарите меня. Мой город хранит запасы, способные прокормить армию.
Нед Старк подошел к нему и крепко сжал его руку.
— Ты всегда был верным другом Севера, лорд Мандерли. — В голосе Неда звучала неподдельная благодарность. — Твои бочки спасут больше жизней, чем любой клинок.
Санса смотрела на эту гору плоти и видела за ней острый ум и верность своему слову. Она почтительно склонила голову, когда взгляд лорда Вимана на миг скользнул по ней.
— Дочка, — прогудел он, и в его голосе послышалась теплота. — Ты выросла. И стала похожа на мать.
— Благодарю, лорд Мандерли, — тихо ответила Санса. — Ваша щедрость спасет жизни. Мы не забудем этого.
Он одобрительно кивнул и направился к столу, где уже наливалось вино для Гловеров. Санса не двинулась с места. Она наблюдала, как лорды рассаживаются, как Нед занимает своё место во главе, как Робб стоит чуть позади отца — напряженный, готовый в любой момент поддержать слово Неда ударом меча. Она чувствовала себя посторонней, но это было правильно. Старки должны были показать единство, и Нед был тем, кому все верили.
Последними пришли Амберы. Если Гловеры были камнем, а Мандерли — крепостью, то Амберы были самой стихией Севера. Они ворвались в зал вместе с порывом ледяного ветра, принеся с собой запах хвои, дыма и звериной шкуры. Дикие, нечесаные, с длинными волосами и бородами, в которых застрял снег. На их плечах лежали чудовищных размеров шкуры лютоволков, гораздо крупнее Леди. В их взглядах не было ни высокомерия Гловеров, ни расчетливости Мандерли. Лишь первобытное, мрачное благоговение.
Их взгляды были прикованы не к Неду. Не к столу. Они устремились к Леди, которая встала со своего места у ног Сансы и теперь стояла, чуть выставив вперед морду, с желтыми глазами, горящими в полумраке зала.
Старый лорд, чье лицо напоминало кору древнего дерева, медленно подошел ближе. Он смотрел на Леди с трепетом, словно перед ним ожило древнее божество. Остальные Амберы застыли у дверей, не смея приблизиться.
— Тотем, — выдохнул он, и слово повисло в звенящей тишине зала. — Древний. Настоящий. Дух Севера во плоти.
Он перевел взгляд своих выцветших, льдистых глаз на Сансу. Она стояла неподвижно, лишь чуть склонив голову в знак уважения. Леди, чувствуя её спокойствие, тоже замерла, словно изваяние.
— Твоя кровь, — хрипло сказал старый лорд. — В твоей крови течёт зима, девочка. Мы чувствуем это.
— Моя кровь — кровь Старков, — тихо ответила Санса. — Как и кровь всех, кто стоит в этом зале.
Амберы переглянулись. Старый лорд медленно кивнул, затем поднял руку, и его люди с грохотом опустились на одно колено.
— Мы будем сражаться за неё. За неё и за тебя, волчица.
Нед Старк подошел к ним, положил руку на плечо старого Амбера.
— Встань, друг, — сказал он. — Битва еще не началась. Но когда начнется, мы будем вместе.
Санса медленно перевела взгляд с Амберов на Гловеров, на Мандерли, на других лордов, что прибыли раньше. Восемь домов. Восемь разных историй. Восемь знамён, развешанных по стенам древнего замка. Но все они смотрели сейчас на Неда. И на Леди. Север объединился.
Санса шагнула в тень, еще глубже, так, чтобы её почти не было видно. Она улыбнулась про себя — той тихой, горькой улыбкой, которую никто не должен был увидеть.
«Всё правильно,»— подумала она.
Она тихо выскользнула из зала через боковую дверь. Леди бесшумно последовала за ней. В коридоре было холодно и пусто.
— Ты видела их лица? — прошептала Санса волчице. — Они боятся. Но они остались. И это всё, что нам нужно.
Леди тихо рыкнула в ответ.
Глава 31. Болтоны
Последними прибыли Болтоны. Они въехали во двор Винтерфелла, когда солнце уже скрылось за зубцами стен, и двор озарился лишь факелами. Рамси ехал впереди на чёрном коне. Рамси был красив — Санса не могла этого отрицать. Когда он сидел в седле под серым небом Винтерфелла, его тёмные волосы блестели от мокрого снега, а холодные голубые глаза смотрели так, будто считывали слабости. Тонкие губы складывались в вежливую, преднамеренно невинную улыбку — улыбку того, кто умеет маскировать зверя.