Но Санса знала, кто он. Воспоминания о другой жизни приходили к ней, как привкус ржавчины: пытки, насилие, голод. Он ломал людей до того, что превращал их улыбки в кукольную маску страдания; оставил у неё в душе шрамы, которые нельзя было зашить.
Он спешился и направился к главному входу, где его встретили стражники Старков. Нед стоял у дверей, опираясь на трость — его правая рука была пуста, но осанка оставалась прямой.
— Лорд Болтон, — голос Неда был сухим и официальным. — Ваше присутствие здесь... неожиданно. Дом Болтонов редко покидает свои земли без причины.
Рамси поклонился, и в его голосе прозвучала лукавая любезность.
— Лорд Старк, я пришёл защищать Север. Как и все здесь. Мои люди будут сражаться плечом к плечу с вашими.
Нед внимательно смотрел на него, и взгляд его был тяжел.
— Я слышал о ваших методах на Дредфорте, — сказал он тихо, но так, что каждый слог был отчетлив. — За моим столом не будет места тем, кто пытает своих людей ради забавы. Вы будете сражаться под моим началом. Вы будете выполнять приказы. И если я услышу, что кто-то из ваших людей коснулся хотя бы волоса на голове любого из моих воинов — я лично отрублю вам голову, несмотря ни на какие обещания.
Рамси улыбнулся — той улыбкой, которая не касалась глаз.
— Я понимаю, лорд Старк. Война есть война. Я здесь, чтобы воевать с мертвыми, а не с живыми.
Он перевел взгляд на Сансу, которая стояла в тени колонны. Её лицо было бледным в отблесках факелов, но в глазах горел холодный лед. Рамси шагнул к ней.
— Леди Санса, — сказал он, и в его голосе зазвучала приторная сладость. — Я наслышан о вашей красоте. Теперь вижу — слухи не лгут.
Она посмотрела на него так же ровно, как смотрят на нож: без дрожи, но с полной ясностью.
— Лорд Болтон, — ответила она холодно. — Я наслышана о вашей жестокости. Надеюсь, слухи лгут.
Он усмехнулся, и в улыбке скользнула искра удовольствия.
— О, нет. Не лгут.
Санса не отвела взгляда. Равнодушная уверенность в её голосе не тронула Леди — волчица зарычала, низко, угрожающе; шерсть на её загривке поднялась дыбом. Тот звук был древним: предупреждением, что опасность рядом. Конь Рамси, стоявший за его спиной, вскинул голову и заржал; лорд побледнел — впервые проявилась не игра, а животный страх, быстрый и невнятный, как у пойманного хищника.
— Ваша волчица... не любит меня, — пробормотал он, стараясь вернуть надменность.
Санса сделала шаг вперёд. Леди зарычала громче, и звук проник в кости, как ледяная стрелка. Нед шагнул между ними, положив руку на плечо дочери.
— Довольно, Санса, — сказал он, но голос его был скорее предупреждением для Рамси, чем для неё. — Лорд Болтон поклялся сражаться. Мы примем его клятву.
Рамси посмотрел на Неда, потом на Сансу. В его глазах промелькнул страх — настоящий, без маски. Он поклялся на мече, голос его дрожал.
— Я буду сражаться. Клянусь своей землей и своим домом.
— Клятвы Болтонов мало что значат, — холодно ответил Нед. — Но ты поклялся при всех. И если нарушишь — никто в Вестеросе не даст тебе убежища. Ни один дом не примет тебя. Ты умрешь как предатель, и твое имя будет вычеркнуто из всех хроник.
Рамси склонил голову.
— Я понимаю, лорд Старк.
Нед жестом указал на место за дальним столом, где уже сидели младшие лорды. Рамси отошел, и его люди последовали за ним. Санса смотрела ему вслед, чувствуя, как внутри неё горит старый, холодный гнев.
— Ты была права, — тихо сказал ей Нед, когда они остались вдвоем. — Он опасен. Но он нам нужен.
— Мы все мертвы, если проиграем, — так же тихо ответила Санса.
— Ты слишком много знаешь для своего возраста, дочь. — Он покачал головой. — И слишком много ненавидишь.
— Я ненавижу только тех, кто заслужил, отец. Остальных я просто боюсь. Но страх — хороший учитель.
Она развернулась и вышла из зала, уводя за собой Леди. Нед остался стоять у очага, глядя на огонь.
За три дня до битвы Санса повела женщин и детей в крипты Винтерфелла. Внизу было темно, сыро и холодно; запах влажного камня и старого воска наполнял узкие проходы, а воздух резал лёгкие. Стены, исчерченные древними рунами и именами предков, казались напоёнными защитой Первых Людей — не молитвой, а памятью.
— Крипты защитят вас от воскрешения, — говорила она женщинам, и её голос в сумраке звучал ровно и строго. — Мёртвые не встанут там. Но вы должны быть тихими. Ни звука, пока битва не кончится.
В маленьком круге лиц, освещённых тусклыми факелами и всполохами свеч, были страхи и надежды. Вдалеке долетали металлические удары — сборы и нарезы, шаги солдат — и этот шум казался чуждым и далёким, как волна от берега.