В коридоре она прислонилась к стене и выдохнула.
— Ты справишься, — прошептала она себе. — Ты справишься, Лина. Просто дай себе время.
Но внутри всё кипело от нетерпения. Три года до приезда короля. Три года — это вечность. И всего лишь миг.
Слишком медленно, — думала она, поднимаясь в свою комнату. — Слишком, слишком медленно.
А за окном выл ветер, предвещая скорую зиму. И Санса знала: зима придёт раньше, чем она будет готова. Всегда раньше.
Глава 3. Уроки паутины
В 296 году Нед наконец согласился нанять для дочери учителя из Браавоса. Официально — по этикету и танцам, ведь Санса должна была стать леди и блистать при королевском дворе. Неофициально — это был сир Меро, бывший перворожденный сын обедневшего браавосского дома, который за золото учил девочку валирийскому языку, основам бухгалтерии и… скрытому бою.
Первое занятие Санса ждала с таким волнением, какого не испытывала даже перед защитой диплома в прошлой жизни. Она сидела в своей комнате, поправляя платье, и вдруг поймала себя на мысли, что скучает по презентациям в PowerPoint. По чётким слайдам, по графикам, по цифрам, которые можно было потрогать. А здесь всё зыбко, как утренний туман над Черной рекой.
— Ты слишком много думаешь для своего возраста, — сказал Меро при первой встрече. Он был невысок, сутул, с длинным носом и цепкими пальцами пирата. — Это хорошо. Но не показывай этого. Дети должны быть глупыми. Иначе их убивают первыми.
Санса вздрогнула. Она знала это лучше него.
— Никто не ждёт удара от девочки в платье, — говорил Меро, показывая, как незаметно вытащить тонкий стилет из рукава. — Поэтому ты выживешь там, где погибнут рыцари.
Она училась жадно, до боли в пальцах. Каждое утро — час валирийского, каждый вечер — час бухгалтерии, а по ночам, когда Винтерфелл засыпал, она практиковалась со стилетом, втыкая его в соломенный тюк, который тайком притащила из конюшни.
— Ты когда-нибудь убивала? — спросил Меро однажды, когда она промахнулась и порезала палец.
Санса посмотрела на кровь. В прошлой жизни она брезговала сырым мясом. Здесь она уже видела, как разделывают оленя на кухне, и не моргнула.
— Нет, — сказала она. — Но я видела смерть. Достаточно, чтобы не бояться её.
Она не уточнила, что видела смерть не здесь, а в книге. В лицах. В воображении, которое теперь стало её проклятием.
---
Однажды ночью, после особенно жестокой тренировки, Санса не могла уснуть. Она лежала в постели, смотрела на тлеющие угли в камине и вдруг вспомнила свою первую неделю в новой жизни.
Тогда она ещё не знала, как сильно будет скучать по мелочам. По звуку уведомления на телефоне. По горячему душу, который можно включить в любую минуту. По запаху свежесваренного кофе, который она вдыхала каждое утро, стоя на балконе своей квартиры на девятом этаже.
У меня был кофеварка за двести долларов, — подумала она с горечью. — А теперь я радуюсь, если в кувшине есть тёплая вода для умывания.
Она вспомнила свой офис. Стеклянные стены, переговорные с именами городов, кулер с водой и печеньками. Коллегу, с которой они сплетничали про начальника. Проект по оптимизации налогов для сети супермаркетов — скучный, нудный, но такой понятный. Цифры сходились, прогнозы исполнялись, мир был предсказуем.
Здесь ничего не предсказуемо. Здесь в любой момент может приехать король Роберт, и начнётся та самая игра, в которой ставки — жизни.
Она перевернулась на другой бок и прижала к себе Леди. Волчица заворчала во сне, и это урчание было единственным, что успокаивало.
— Ничего, — прошептала Санса. — Я не для того выжила в той аварии, чтобы сдохнуть здесь от какой-то средневековой чумы.
Но вдруг я ошибаюсь? Вдруг мои знания устарели? Вдруг Мартин что-то изменил, а я этого не заметила?
Она отогнала панику. Нет. Она помнит всё. Каждую смерть, каждое предательство. И этого достаточно.
---
Она также тайком читала все письма, которые приходили в Винтерфелл. Мейстер Лювин был доверчив — старый учёный, который искренне верил, что девочка просто любит красивые сургучные печати. Санса плакала, прося «просто посмотреть на красивую печать», и Лювин таял.
— Ох, дитя, — говорил он, протягивая очередной свиток. — Твоя страсть к каллиграфии достойна похвалы.
Санса внутренне усмехалась. Если бы ты знал, старик, что я выучила наизусть каждый почерк в Вестеросе. Твоя каллиграфия — просто детский лепет по сравнению с тем, что я помню.
Однажды она нашла письмо от лорда Бейлиша, адресованное Кейтилин. Оно было написано туманно, с намёками и недомолвками, но Санса знала подтекст: Петир уже строил сети. Он писал о «старых долгах» и «надежде на скорую встречу». Для непосвящённого — просто вежливость. Для Сансы — смертельная угроза.