Леди выросла до размеров, от которых даже закалённые воины замерли. Её пасть растянулась настолько, что в ней можно было различить клыки. Она была выше человека, выше лошади.
На стене воцарилась тишина. Даже ветер затих, словно поражённый.
Слабо заржали кони. Солдаты отступили, не веря глазам — изумление и страх смешались в их лицах. Кто-то упал на колени, кто-то зашептал молитвы древним богам.
Нэд Старк поднял на дочь взгляд, полный изумления. В его глазах мелькнул страх.
— Боги, — прошептал он. — Санса, что ты сделала?
— То, что должна была, — ответила она, и голос её дрожал от напряжения и боли. — Леди, иди!
Волчица присела, собирая мышцы. Её глаза — два белых солнца — смотрели на поле битвы, на Короля Ночи, который всё ещё стоял на холме, подняв руки к небу. Он видел её. Он знал, что она идёт.
Леди прыгнула.
Её тело пронзило воздух, серебряный метеор в безлунной ночи. Она перелетела через ров, через горящие остовы вурдалаков, через первых мертвецов, которые уже карабкались на стены, и приземлилась прямо перед Королём Ночи. Земля содрогнулась от её удара.
На мгновение мир замер. Ледяной король и серебряная волчица стояли друг против друга — тьма и свет, смерть и жизнь.
И в ту секунду, когда Леди бросилась вперёд, вгрызаясь в ледяную плоть, Санса почувствовала удар — не физический, а душевный. Будто часть её самой вырвали и швырнули в бой. Она пошатнулась, и Робб подхватил её, не давая упасть.
— Сестра, — сказал он, и голос его дрожал. — Ты в порядке?
— Не знаю, — прошептала она, глядя на битву внизу. — Сейчас это не имеет значения.
Леди билась. Клыки впивались в ледяные доспехи, отрывая куски замёрзшей плоти. Король Ночи взмахнул рукой, и из его пальцев вырвался поток льда — но волчица увернулась, оставляя за собой серебряный след.
Воины на стене смотрели вниз, не в силах отвести взгляд.
— Вперёд! — закричал Нед, и голос его зазвенел, как натянутая тетива. — Волк на нашей стороне! Атакуйте! Не дайте им подняться на стены!
И люди бросились в бой. Они забыли о холоде, забыли о страхе — они видели перед собой серебряное чудо, которое рвало Короля Ночи на части, и верили, что всё не зря.
Санса стояла, глядя на битву. Кровь сочилась из её ладони, капая на снег, но она не чувствовала боли. Она видела только Леди — свою подругу, свою сестру, свою жертву.
«Прости меня», — подумала она снова.
Леди отвлекла армию, отвлекла Короля Ночи. Воины Севера снова зажгли огни — не магией, а простой смолой и драконьим стеклом.
Битва продолжалась.
Глава 34. Схватка
Волчица присела, собирая мышцы. Её глаза — два белых солнца — смотрели на Короля Ночи. Там, где лед касался жизни, шерсть посинела, а дыхание волчицы стало прерывистым: мороз вползал в мышцы, холод ломал суставы.
— Нет! — прорвалось из горла Сансы, лёд сжался в голосе.
Она закрыла глаза и прошептала слова, которые слышала в зелёных снах. Рисунки на её рукаве — старые руны, выжженные в ткани — засветились кроваво-красным, как запекшаяся рана. Её пальцы дрожали, но речь была твердой, словно клинок.
«Огонь зимы, кровь земли, вернись в круг. Смерть не властна над древней плотью.»
Движение в Леди стало взрывным: из её пасти вырвалось белое пламя — не жар, а свет, плотный и вязкий, похожий на голос материи. Оно хлестнуло по воздуху, вырываясь из глаз и из каждой поры, расползаясь по шее дракона, впитывая лёд. Чешуя трескалась под невидимым жаром, ледяные рёбра рушились, и зверь рассыпался в нежное хрустящее молочко льда — как статуя, попавшая под солнце. Король Ночи издал звук — не просто крик, а длинное, пронзительное разламывание: это был голос, который не звучал веками. Его тело начало трескаться, линии безмолвного льда расходились, словно тонкие трещины по зеркалу.
Леди вцепилась ему в горло; белое пламя обвило их обоих, как сеть света. В один миг двое — древняя волчица и король ночи — стали одним взрывом света, и затем рассыпались в пыль: светлая пыль, воздушная, смешавшаяся с ледяными крошками, поднялась столбом и растаяла в небе. Там, где ещё мгновение назад стояли два существа, остался только тихий шлейф искр и морозная дымка.
Армия мёртвых растаяла как сон. Ряды вурдалаков замерли и осыпались; белые ходоки, один за другим, потеряли связь и будто растаяли в прах — звуки их разваливания были пустыми, как ломота ветхой кости. Поле было усеяно чёрной золой и крошками льда; запах горелой плоти и пара, что поднимается от инея, висел густой в воздухе.
Санса оперлась на камень и упала на колени. Её тело дрожало не только от холода — в груди что-то оборвалось, как перо от крыла. Слёзы текли по щекам, смешиваясь с инеем; в горле стояла пустота, тусклая и глубокая.