Она скопировала письмо своим детским почерком, но точно, слово в слово, даже с той же ошибкой в дате, которую Бейлиш допустил специально (Санса заметила — это был шифр, указывающий на доверенного курьера). Она спрятала копию в тайник за камином, рядом с медяками и засушенным цветком, который когда-то дал ей Бран.
— Паук должен думать, что его паутина невидима, — прошептала она, глядя на огонь. — Но я вижу каждую нить.
Она вспомнила, как в прошлой жизни её начальник говорил: «В аналитике побеждает тот, кто замечает аномалии». Тогда она выискивала ошибки в отчётах конкурентов. Теперь она выискивала ошибки в письмах Бейлиша. Разница была только в цене ошибки: раньше — деньги, теперь — жизнь.
---
В том же году Санса начала тренировать Арью. Младшая сестра, вечно чумазая и с мечом наперевес, удивилась, когда Санса вдруг предложила вместе учиться «хитростям, а не глупым танцам».
— Ты что, заболела? — спросила Арья, подозрительно щурясь. — В прошлом году ты назвала меня «лесной крысой» и сказала, что я позорю имя Старков.
Санса поморщилась. Это говорила не я. Это говорила та, другая Санса — наивная кукла, которая мечтала о принцах. Но Арье этого не объяснить.
— Я была дурой, — коротко сказала она. — Теперь я поумнела. Хочешь научиться бить так, чтобы никто не заметил? Или продолжишь махать мечом, как ветряная мельница?
Арья недоверчиво скривилась, но согласилась после того, как Санса показала ей, как оглушить человека ударом сковороды.
— Это ты где взяла? — изумилась Арья, рассматривая сковороду.
— На кухне, — пожала плечами Санса. — Важно не оружие, а неожиданность. Никто не ждёт удара сковородой от маленькой девочки. Так же как никто не ждёт, что леди вытащит стилет из рукава.
Они тренировались в заброшенной башне, куда даже привидения боялись заходить. Санса показывала Арье захваты, которые помнила из уроков самообороны в прошлой жизни, и добавляла то, чему учил Меро.
— Только никому не говори, — строго сказала Санса после третьей тренировки, когда Арья уже могла оглушить соломенного рыцаря с первой попытки. — Это наш секрет. И еще: никогда не верь Ланнистерам. Даже если они улыбаются.
— А если они плачут? — спросила Арья, серьёзно глядя на сестру.
— Тем более, — ответила Санса. — Ланнистеры не плачут. Они делают вид.
Арья кивнула, её серые глаза горели азартом. Впервые в жизни сёстры смотрели друг на друга не как враги, а как союзники. Санса вдруг поймала себя на мысли, что в прошлой жизни у неё не было сестры. Только двоюродные братья, с которыми она виделась раз в год. И сейчас, глядя на Арью, она почувствовала что-то, чего не ожидала — нежность. Почти материнскую.
Она всего лишь ребёнок, — подумала Санса. — В оригинале она прошла через ад, сбежала из Королевской Гавани, видела смерть отца, бродила по рекам с мечом. Я не допущу этого.
Она обняла Арью — резко, неловко, по-взрослому, так, как никогда не обнимала её настоящая Санса.
— Ты чего? — Арья попыталась вырваться, но не слишком сильно.
— Просто рада, что ты есть, — сказала Санса в её чумазые волосы. — Иди уже, а то Миккен заметит пропажу сковороды.
Арья убежала, оставив после себя запах конюшни. Санса осталась одна в полумраке башни, прижимая к груди стилет.
Три года до приезда короля, — подумала она. — Два года, если считать с того момента, как я очнулась. Я сделала так мало. Но я сделала хоть что-то.
Она посмотрела на свои руки — тонкие, бледные, с мозолями от стилета.
— Я не собираюсь быть пешкой в этой игре, — прошептала она в темноту.
Леди, сидевшая у её ног, подняла голову и тихо завыла. Волчица чувствовала то, чего не могли чувствовать люди — приближение бури.
Глава 4. Семейный совет
В последний день 296 года Санса попросила Робба, Джона и Арью встретиться в заброшенной башне разбитого форта. Бран был ещё слишком мал, Рикон — младенец. Кейтилин не должна была знать.
Весь день Санса ходила сама не своя. Она вспоминала, как в оригинале всё шло к этой точке — и как всё разбилось. В её памяти всплывали кадры, которых она никогда не видела своими глазами, но которые помнила лучше, чем собственное детство: Нед, опускающий голову на плаху; Кейтилин с перерезанным горлом под звуки «Кастамерских дождей»; Робб с арбалетной стрелой в груди, а рядом — его беременная жена, зарезанная в живот.
Она тогда читала эту главу в поезде метро, и слёзы текли по щекам, а люди вокруг делали вид, что ничего не замечают. Теперь она жила в этой главе. И могла её переписать.