— Ты сам всегда говорил, что инструмент не спорит, — напомнила я.
— Возможно, я ошибся, — сказал он.
В тот вечер я заснула плохо. Утром проснулась без будильника — за минуту до сигнала. Так бывает перед прыжком: тело знает раньше головы.
В шесть ноль ноль я сидела в чёрной машине, которая везла меня вниз по серпантину. “Норд” остался за спиной — серый, холодный, родной и одновременно чужой.
Впереди был мир, где смеются без причины.
И миссия — понять, почему в этом смехе появился привкус крови.
Глава 3. Новый мир
Школа “Эйвондейл” больше напоминала отель, чем учебное заведение.
Высокие стеклянные фасады, хром, мраморные ступени. На территории — газоны, аккуратно подстриженные деревья, фонтан, который шептал что-то водяное и бесполезное.
Машина остановилась у главного входа. Водитель открыл мне дверь. Я поправила ремешок рюкзака, спустилась на плитку.
Первое, что ударило — шум. Смех, разговоры, визгливые голоса девчонок, хлопки ладоней. В “Норде” все звуки были отмерены. Здесь всё было слишком громко, хаотично, живо.
Я шагнула внутрь.
Фойе пахло кофе и духами. На стенах — картины, на потолке — хрустальная люстра, от которой немного кружилась голова. Я почувствовала, как мои ботинки чуть стесняются этого пола, как будто понимают, что привыкли к бетону, а не к мрамору.
— Добро пожаловать в “Эйвондейл”! — слишком весёлый женский голос. — Вы Мишель Лакруа ?
Секретарша за стойкой — лет тридцати, с идеальной укладкой и слишком белыми зубами. На груди значок с именем. Я на секунду поймала себя на том, что читаю его автоматически, как объект.
— Да, — кивнула я. — Перевод ученицы.
— О да, о да, нам говорили, — она защёлкала по клавиатуре. — Ваше досье уже в базе. Комната в восточном крыле, вот ваш пропуск, расписание, карта кампуса. Вы успели позавтракать?
Вопрос странный. В “Норде” никто не интересовался, ела ли ты.
— Да, спасибо, — ответила я.
— Прекрасно! — её глаза уже скользили к следующей задаче. — Сегодня у вас будет встреча с куратором класса, он всё объяснит. Сейчас можете подняться в общежитие, разместиться.
Я взяла пакет с документами, карточку, кивнула и направилась к лестнице.
Люди вокруг бросали на меня взгляды. Оценивающие, любопытные. Девочки отмечали одежду, волосы, осанку. Мальчики — фигуру. Я чувствовала это так же ясно, как чувствую прицел нажатия пальца на спусковой крючок.
Главное — не отвечать взглядом. Пока. Быть серой. Лишней.
На втором этаже коридор был светлым, с мягкими ковровыми дорожками. Двери — каждые несколько метров, с номерками и небольшими табличками с именами.
Моя — 214.
Я открыла. Внутри — две кровати, два стола, шкаф, окно с видом на внутренний двор. На одной кровати уже лежала аккуратно сложенная одежда, на стене — несколько фотографий, гирлянда, плюшевая игрушка.
Значит, соседка уже есть.
Я положила рюкзак на свободную кровать, огляделась. Комната странно напоминала картинки из журналов, которые иногда приносили инструктора — “для изучения гражданской среды”. Только теперь я была не наблюдателем снаружи, а частью этой декорации.
Дверь распахнулась с шумом, и внутрь влетела она.
— Ооо, ты уже здесь! — голос — как солнечный луч. — Привет! Ты Мишель, да?
Девочка лет семнадцати, с тёмно-русыми волосами в хвосте, в светлом свитере и джинсах. Лицо открытое, улыбка широкая, глаза — зелёные, живые. Она пахла цитрусом и чем-то сладким.
— Да, — кивнула я. — А ты…
— Алина, — она подскочила ко мне, не оставляя пространства. — Но меня все зовут Лина. Я твоя соседка по комнате и твой личный справочник по “Эйвондейлу”. У тебя потрясающие волосы, кстати.
Она легко коснулась пряди у меня на плече. В “Норде” за такой жест можно было получить по пальцам. Здесь это называлось “дружеское”.
— Спасибо, — сказала я, сдерживая инстинкт отшатнуться.
— Ты откуда? Франция? Судя по фамилии.
— Родители то там, то там, — я проговорила легенду почти автоматически. Мы отрабатывали её десятки раз. — В основном Европа. Меня решили “закрепить”.
— Ооо, знакомо, — Лина фыркнула. — Мой отец тоже вечно где-то, только его Европа не особо радует, он больше по “горячим точкам”. Он военный. Ну, типа важный, но дома всё равно не бывает.
Я отметила это. “Военный. Важный. Не бывает дома.” Генерал, сказал Габриэль. Один из тех, кто может нас разрушить.
— И как тебе тут? — спросила я.
— Скучно иногда, — она пожала плечами. — Но зато есть бассейн, теннис, нормальная еда и не надо жить в казарме. Ты, кстати, будешь в столовую обедать? Я могу тебя провести, чтобы ты не потерялась.