Из комнаты вела арка в соседнюю, и я направилась туда. Вторая комната однозначно была спальней. В ней был просторный шкаф, открыв который я с удивлением обнаружила множество платьев, похожих на то, в которое я была одета, узкая кровать, накрытая вязаным пледом, небольшой письменный стол и стул. Над кроватью висело покрытое слоем пыли бра, и стоило мне только приблизиться, оно осветило комнату дрожащим светом. Теперь я заметила находящуюся в противоположном углу комнаты лестницу, ведущую на второй этаж.
Поднявшись, я нашла горы странных для подобного места вещей, буквально заполонивших все пространство. Здесь были старинные фотографии, порванные мягкие игрушки, грампластинки, посуда, песочные часы, деньги, мячи. Я даже увидела свадебное платье. Чувствуя, что еще чуть-чуть и буквально сойду с ума, я медленно спустилась вниз и села на кровать.
Я была опустошена. Мир, который казался мне таким простым и предсказуемым, внезапно открылся с новой грани, и все что я знала, все, во что я верила, превратилось в прах. Но вместе с тем я чувствовала, что это мой мир, тот, который я так давно покинула и так отчаянно пыталась отыскать. И теперь я его нашла.
Отыскать в безумии истину. Истину такой, какая она была до нас, без нас, вне нас. Кто я, сумасшедшая или избранная, успевшая приподнять серую завесу этого мира? Едва ли я знаю. Теперь мне кажется, я ничего не знаю. Я порывисто встала с кровати и вновь села на нее, и вновь встала и села. Мне хотелось куда-нибудь идти, искать кого-то, кто звал меня, и, встретив его, спросить, кто я и где? Но идти некуда и никто не ответит.
Я легла на кровать и почувствовала, что под одеялом что-то лежит. Снедаемая любопытством, я откинула его в сторону и увидела сложенный вдвое лист плотной бумаги. Развернув его, я увидела ровные строчки, выведенные мелким каллиграфическим почерком. Поля письма украшали странные графические рисунки, которые складывались в рамку. Забыв про само письмо, я с удивлением разглядывала яблоко, плод граната, сжатый в руке, чьи-то глаза, перо, рыцарский шлем, куклу с оторванной головой. Все было столь изящно и столь отталкивающе, что мне вновь стало не по себе. Забравшись с ногами на кровать, я бросила взгляд на бра, которое тут же зажглось, и начала читать.
"Я знаю, что ты сейчас чувствуешь. В день, когда я стала смотрительницей, пожалуй, был самым странным в моей жизни. Но прошло уже пятьдесят лет, и теперь я мало что помню, о своей прежней жизни. Я все чаще думаю о той, что начнется после того, как я уйду, а ты придешь мне на смену. У смотрительниц, что жили до меня, не было принято рассказывать о том, что здесь происходит, своим наследницам, и я не исключение. Ты поймешь все сама, и увиденное тобой, испугает тебя меньше, чем мои немые строчки. Но все же я не могу не упомянуть несколько особенностей этого места. Здесь не бывает ни утра, ни дня, ни вечера - лишь ночь. Здесь ты никогда не будешь ни в чем нуждаться. И ты никогда отсюда не уйдешь. Когда придет время, дом откроет тебе все свои тайны и ключом к ним станут наши дневники. Но бойся познать все! Истина лишь то, что создано изо лжи. Когда придет черед, и ты уйдешь вслед за всеми нами, лишь дневники сохранят след твоей жизни, увидеть который дано лишь новым смотрительницам".
Едва я закончила читать последние строчки, свет в комнате начал мелькать, а дом мелко затрясся, словно при землетрясении. А затем раздался протяжный гудок поезда. Отбросив письмо в сторону, я бросилась на улицу. Свет фонаря мелькал так же, как и в доме, так же, как и свет медленно приближающегося к станции поезда. Такие я видела только в исторических фильмах. От его колес поднимался невесть откуда взявшийся туман, и черные бока запотевали, покрываясь мелкими каплями. Раздался еще один протяжный гудок, и поезд со скрежетом остановился. Послышались неторопливые шаги, и дверь открылась.
Я замерла. Вышедшая на перрон женщина была мертвой. Действительно мертвой, вырез ее платья не скрывал швов от вскрытия, располосовавших тело от самых ключиц, но вместе с тем женщина вела себя словно живая. Она с интересом озиралась по сторонам, а, заметив меня, решительно направилась в мою сторону, громко стуча высокими каблучками. Я отшатнулась и едва не упала, наскочив на невесть как оказавшемся здесь чемодане.