Стремительно, так что даже серый вьющийся дымок рассеялся, Хатшепсут вскочила на ноги. Она — не её мать, и дураки-министры скоро узнают это. Дочери Солнца не требуется договариваться, спорить, что-то доказывать министрам Египта или любым другим смертным. Ей нужно только действовать. Когда она быстрыми шагами шла по саду к Покоям Царицы, её сознание уже работало с привычной быстрой точностью, не отягощённой чужими соображениями и глупыми сомнениями. Войдя в собственную спальню, она в тот же миг дважды ударила в гонг и велела немедленно вызвать Верховного жреца Амона в её личную гостиную.
— Постой, — добавила она слуге, — корабли уже появились?
— Они сейчас швартуются у пристани, так сказал господин Инени, который...
— Тогда поспеши. Найди Хапусенеба — он где-нибудь в Большом зале. Торопись! Я должна немедленно поговорить с ним!
Этот мальчишка, подумала она, скоро обнаружит, что имеет дело не с простой слабой женщиной!
Повинуясь внезапному порыву, она подошла к туалетному столику и, сев перед ним, пристально вгляделась в полированное серебряное зеркало. С лица в отражении на неё смотрели её собственные глаза, большие тёмные искрящиеся глаза. Это было лицо не той молодой девушки, которая шесть лет назад смотрела, как поднимают парус на корабле, везущем Тота на север. Ей было двадцать семь, лицо истончилось от долгой борьбы с Ненни. Её волосы, падающие чёрным шлемом на плечи, придавали её лицу совершенные очертания, которых не было в более молодые годы; в этом лице каждая мягкая черта соответствовала другой. Скулы стали острее, маленький подбородок — тяжелее, рот — прямее и жёстче. Будто какой-то волшебник скульптор перенёс черты, вылепленные в нежном воске, в резную скульптуру из слоновой кости.
Довольная, она отодвинулась от зеркала. В отражённом изображении Дочери Солнца не было никаких недостатков. Тот должен сразу увидеть, что она — живое порождение Амона и что он должен повиноваться ей.
Из гостиной донеслось осторожное покашливание. Она вышла туда и обнаружила Хапусенеба, дожидающегося в дверях. Несмотря на поспешность, с которой его вызвали, он выглядел совершенно спокойным.
— Радуйся, превосходнейший, — сказала она.
— Пусть вечно живёт Божественная Правительница, — с привычным достоинством поклонился он.
— Войди. Закрой за собой дверь. Я хочу тебе кое-что сказать, и это не должны слышать ничьи чужие уши. — Когда он остановился перед ней, Хатшепсут посмотрела оценивающе на его лицо, неуверенная, успокаивает или волнует её непоколебимое спокойствие этого человека. — Превосходнейший, — медленно начала она, — я поставлю перед тобой задачу, которую нужно решить. Ты — благочестивый и умный человек. Я думаю, что ты сможешь разрешить её — если согласишься.
— Мои слабые силы в вашем распоряжении, Сиятельнейшая.
— Эта проблема касается сына Немощного, ребёнка, который сейчас подплывает к причалу дворца. Он прибыл из Вавилона, превосходнейший. С пяти до одиннадцати лет — годы, формирующие человека, — он провёл в стране, которая не знает Ра.
Верховный жрец несколько секунд всматривался в её лицо, а затем сказал:
— Счастье для царевича — и для Египта, — что Ваше Сиятельство в течение первого времени будет регентом при нём...
— Это действительно счастье, хотя вряд ли он будет так считать. Но я одна могу обучить его всем необходимым священным и государственным делам.
— О, что касается этого, Сиятельнейшая царица может полностью положиться на меня и моих людей — мы поможем ему освоить священные правила. Я понимаю, что вас беспокоит. Умоляю, доверьтесь мне. Любые ошибки, которые он будет поначалу допускать в таких ритуалах, как, скажем, еженедельное жертвоприношение, не будут известны никому, кроме меня и нескольких доверенных помощников. Поверьте, я полностью понимаю вас
— Нет, превосходнейший, ты не полностью меня понял, — раздражённо возразила Хатшепсут. — Я считаю, что ребёнку, воспитанному дикарями, потребуется гораздо больше, чем осторожные подсказки, прежде чем он станет пригодным для вступления на трон Гора. Я думаю, что он должен пройти полное обучение у писцов и жрецов в здравой обстановке строгой и набожной жизни — такое обучение он сможет пройти только в храме. И всё это ему нужно не после, а до того, как его провозгласят наследником.
— Как я понял Ваше Сиятельство — возможно, опять не до конца, — это значит, что провозглашение будет отложено на несколько месяцев?