— О боги! Пусти меня! Я убью его!
Рехми-ра протиснулся сквозь возбуждённую команду и схватил кормчего за горло.
— Замолчи, ты, глупец!
— Да кто же он? — прохрипел лодочник, вырываясь. — Назвать меня...
— Прочисти уши, свинопас. Он сказал тебе, кто он такой.
Кормчий перестал сопротивляться. Во внезапно наступившей тишине Амену спокойно повторил:
— Пойдёмте со мной, Тьесу, прошу вас.
Тот резко повернулся, прошёл мимо кучки уставившихся на него гребцов и бок о бок с Амену сошёл с судна.
Рехми-ра отпустил лодочника, напоследок так толкнув его, что он отлетел к борту и принялся ощупывать горло, уставившись выпученными глазами вслед двоим из пассажиров. Взглянув на гребцов так, что они сразу вспомнили о каких-то неотложных делах в другом месте, Рехми-ра последовал за своими спутниками.
Он нашёл их в закутке за кучей выделанных кож и опрокинутой рыбацкой плоскодонкой. Тот неподвижно сидел на кипе, глядя в пространство, перед ним стоял Амену. Рехми-ра поставил на землю короба, бросил сверху плащи и пробормотал:
— Лучше поищем жильё.
Тот устало поднял голову.
— О Боги! Почему я так веду себя? Я должен привыкать к этому! Мне придётся часто слышать её имя. Без сомнения, мне самому придётся произносить его. — Он помолчал. — Хатшепсут. Ма-ке-Ра Хатшепсут. — Судорога отвращения исказила его лицо.
— Тьесу... сообщение для храма.
Тот механически поднялся. Его спутники опять собрали короба и плащи, и они свернули с охваченного суетой причала в ближайшую из неопрятных кривых улочек.
Вдоль улицы выстроились рыбные прилавки, ноги скользили по гниющим остаткам, вокруг толкалась шумная толпа; воздух был наполнен этим триединым ароматом. Друзья пробрались через толчею, спотыкаясьо рывшихся в отбросах собак, цепляясь за развешанные для просушки сети, уворачиваясь от нищих, которые хватали их за одежду и скулили вслед, и вездесущих мальчишек, то и дело шнырявших под ногами или жестоко дравшихся по углам за кусочек хлеба. Висевшие повсюду гроздья сушёной рыбы были окружены тучами мух; они отлетали в сторону, когда кто-нибудь проходил поблизости, но немедленно возвращались обратно.
— Кровь Амона! — бормотал Амену. — Эй, там! Уйдите с дороги, вы, порождение хефт.
Рехми-ра, высокомерно сбив с ног пару мальчишек, двинулся к первому же переулку.
— Давайте попробуем пройти по какой-нибудь другой улице. Я задыхаюсь от этого зловония.
Улица, в которую они попали, была чуть пошире и не менее шумная, хотя зловоние здесь было другим: рыбные прилавки уступили место беспорядочному разнообразию рынка. Улица изобиловала ссорившимися покупателями, по сторонам её тянулись жилые каморки — крошечные тёмные пещеры, где на корточках сидели занятые своей работой ремесленники. Двое молодых вельмож, привыкших проезжать через такую толпу в закрытых носилках, предшествуемых расчищавшими дорогу бегунами с палками, становились всё более высокомерными и напряжёнными, а из глаз Тота, наоборот, стало исчезать отрешённое выражение. Когда Амену наконец остановился, бросил короба, которые нёс, и разъярённо признался, что не знает, как найти жильё в таком месте, Тот внезапно взял на себя инициативу.
— Я найду, — сказал он гораздо спокойнее, чем говорил весь день. Когда друзья посмотрели на него, он слабо улыбнулся.
— Для человека, находящегося на рынке, все города похожи. Этот город не так уж сильно отличается от Вавилона, хотя в небе сияет другой владыка Солнца, у людей другие лица и нигде не пахнет влажной глиной... — Он с любопытством заглянул в ближайший закуток, где ювелир усердно трудился над кусочком бирюзы. — В Вавилоне шлифуют драгоценные камни, насыпая их вместе в небольшой глиняный бочонок, камни становятся от этого гладкими, как вода, каждый получает свою собственную форму и не похож ни на какой другой камень на земле...
— Тьесу, жильё...
— Найди брадобрея, — приказал Тот. — Пусть он побреет тебя, и ты узнаешь всё, что тебе нужно. Я с нашими коробами буду ждать в той винной лавке. А ты, Рехми-ра, иди в храм.
— Я? Нет, я не оставлю вас в этой толпе. Мы найдём гонца.
— Какому гонцу я смогу довериться? — голос Тота опять стал напряжённым. — Ведь от этого зависит всё. Ты знаешь, как войти в храм, не вызвав подозрений, как спросить, не привлекая к себе внимание дюжины глаз. Найди его, Рехми-ра. Его зовут Хвед — высокий измождённый человек. Заставь его поверить тебе и приведи его ко мне! Ты должен сделать только это — привести его сюда. — Он остановился, испустил долгий глубокий вздох и спокойно добавил: — Я буду ждать в винной лавке.