Первая любовь оставляет трогательные и светлые воспоминания. А для Светланы она стала первой трагедией, незаживающим шрамом на душе. Может быть, эта несчастная любовь искалечила ей жизнь. Слишком походили два ее последующих брака, страстные и поспешные, на неумелые попытки сбежать от прошлого, наверстать несбывшееся.
Шестнадцать лет — самое счастливое и беззаботное время в жизни девушки. Первые тайны и влюбленности, открывающийся мир чувств, подруги-наперсницы… Но Светлана Сталина — не совсем обычная девушка. Квартира в Москве казалась ей холодным склепом. Большой дружной семьи не стало, близкие подруги и друзья почему-то не появлялись. Да и как могла Светлана ходить в гости к друзьям, приглашать их к себе, если телохранители следовали за ней по пятам, ни на минуту на оставляя одну!
Брат Василий, видя, что сестра скучает, приглашал ее на свои шумные вечеринки, где собирались знаменитые актеры, писатели, спортсмены и его друзья-летчики.
Об этих вечеринках Светлана отзывалась позднее очень неодобрительно. «Жизнь в Зубалово была в ту зиму необычной и неприятной. В дом вошел неведомый до той поры дух пьяного разгула. К Василию приезжали гости… И постоянно устраивались обильные возлияния гремела радиола. Шло веселье, как будто не было войны. И вместе с тем было предельно скучно — ни одного лица, с кем можно было бы серьезно поговорить, ну хотя бы о том, что происходит в мире, в стране, у себя в душе. В нашем доме всегда было скучно, я привыкла к изоляции, к одиночеству. Но если раньше было скучно и тихо, то теперь стало скучно и шумно».
Эти суровые, чуть презрительные высказывания о «зубаловском обществе» вызывают недоумение. Столько интересных людей вокруг — и не с кем поговорить? Поневоле приходит мысль о том, что гостям Василия и в голову не приходило сближаться с дочерью Сталина и заводить серьезные разговоры с его разгульным сыном, молодым генералом. В то время люди говорили «о том, что происходит в стране, в мире и у себя на душе», только в своем кругу, с близкими и друзьями.
Светлана часто жаловалась на одиночество, которое преследовало ее с детских лет. Но в то же время признает, что подруги у нее были, а в школе любимые учителя. Она часто гостила в семье Пешковых, где ее считали умной, хорошенькой девушкой. Тем не менее жизнь казалась Светлане безрадостной, серой и однообразной… до появления Алексея Каплера.
Впервые Василий привез его в Зубалово в октябре 1942 года. Был задуман фильм о летчиках, и Василий взялся его консультировать. Так появились «киношники» в его окружении. При первых встречах знаменитый сценарист и писатель Каплер не произвел на Светлану никакого впечатления. В глазах школьницы он был всего лишь сорокалетним «добродушным толстяком». Разве таким грезится молодой девушке мужчина, способный покорить ее сердце?
Так и остался бы Алексей Каплер в толпе неинтересных друзей брата, не заслуживающих внимания взыскательной «гимназистки». Но он сам сделал первый шаг навстречу. Люся Каплер, как все его звали, был очень любопытным и жадным на людей. Новые знакомства завязывал стремительно и быстро приобретал расположение людей. Особенно женщин… Трудно было удержаться, когда судьба свела его с таким редким экземпляром — дочерью вождя.
В своих воспоминаниях Светлана пишет, что вскоре они все вместе ездили в Гнездниковский переулок и в зале Комитета кинематографии смотрели американские фильмы. Ей не понравился боевик, зато она пришла в восторг от «Королевы Христины» с Гретой Гарбо. Каплер похвалил ее вкус и обещал привезти в Зубалово «хорошие» фильмы по своему выбору.
Лесть — это ключик, открывающий любые сердца. «Толстяк» тут же был переведен из разряда скучных, неинтересных в привилегированное общество умных и тонких людей.
На ноябрьские праздники в Зубалове намечалась грандиозная вечеринка. Приехали Симонов с Валентиной Серовой, Войтелов с Целиковской, Кармен с женой, красавицей Ниной, летчики и знакомые. После застолья, как обычно, начались танцы. Светлана сидела в уголке и только наблюдала за чужим весельем.
Она была в том угрюмом и безысходном расположении духа, которое в последнее время находило все чаще. В этот день дурное настроение было почти оправданным — годовщина смерти матери.