Привычными движениями она натянула платье через голову, не задев ни пряди. Больше всего ей хотелось надеть свой свадебный наряд, но на такой жаре она в нем долго не выдержит. Собираясь в дорогу, Рут выбрала платье, которое считала самым красивым после свадебного: конечно, оно было неприметного коричневого цвета, зато портниха не поскупилась на ткань для юбки. Мягкое полотно дарило прохладу, прикасаясь к ногам. Кроме того, на фоне приглушенного коричневого цвета ее кожа сразу посвежела. Рут повесила на шею ожерелье, которое Мари сделала для нее не так давно из стеклянных бусин и серебряной проволоки. Под действием внезапного порыва она выбежала из дома и огляделась по сторонам, пока не нашла поросль маргариток, после чего поспешно собрала букетик. Вернувшись в купальню, она вплела несколько цветков в волосы, а букетик прикрепила к плечу с помощью булавки и наконец осталась довольна своей внешностью.
К тому моменту как она вернулась в дом, Мари уже была готова идти на работу.
– Корзина с шарами стоит в коридоре. Крупные модели я положила сверху, смотри не раздави их.
– Ну что? Она ничего не заметила?
– Иоганна? – Мари покачала головой. – Она либо притворилась спящей, когда я зашла в комнату за корзиной, либо еще действительно не проснулась. В любом случае она не издала ни звука.
Рут с облегчением вздохнула:
– Слава богу. Не хотелось бы мне ей все объяснять.
Она шагнула на кухню, чтобы выпить чашечку кофе, но Мари удержала ее, схватив за рукав:
– Ты уверена, что справишься? Ну, то есть я имею в виду… не так часто ты бывала в Зоннеберге.
– Почему ты не веришь в меня? – Рут постепенно начинала сердиться. – В конце концов, я не глупее Иоганны, верно? Если я поймаю угольщика, то и глазом моргнуть не успею, как окажусь в городе. А если нет… – Молодая женщина пожала плечами. – Придется идти пешком, что поделаешь. Дорогу я знаю.
– Но тогда американец уже уйдет к скупщикам, – волновалась Мари. – Где ты собираешься его искать? И даже если он где-то встретится тебе, ты же не сможешь просто заговорить с ним на улице.
Рут закусила губу.
– Это единственное, что меня смущает, – призналась она. – Я уже думала о том, не стоит ли узнать заранее, в каком отеле он остановился.
– А потом?
– Да не глупи ты! – Рут презрительно тряхнула головой. – Потом я подожду его там.
– Это одна возможность, – согласилась Мари. – Но что, если этот американец не понимает по-немецки?
– Мари! – воскликнула Рут. – Мы же ночью говорили об этом, и не раз. Он должен знать немецкий! Иначе как бы он объяснялся со скупщиками? Вряд ли все наши дельцы уже выучили английский язык. – Она резко отвернулась и направилась на кухню. – Все, я не хочу больше это обсуждать. Чем больше я думаю о предстоящем деле, тем страшнее мне становится.
Мари уже ушла, когда Рут поднялась на второй этаж, достала Ванду из кроватки, поспешно поменяла ей пеленки, а затем зашла вместе с ней в соседнюю комнату. Она осторожно положила дочь на постель рядом с Иоганной, и девочка удивленно уставилась на мать. Рут оставалось лишь надеяться, что она не расплачется прямо сейчас.
– Это еще что такое? – недовольно проворчала Иоганна.
– Сегодня тебе придется заняться Вандой. Мне нужно уйти, и я не знаю, когда вернусь. Возможно, я даже буду ночевать в другом месте.
Сказав это, Рут осознала, что сама она о такой возможности не думала, хотя это было не так уж маловероятно: если придется ждать этого Вулворта долго…
Иоганна села на постели и взяла Ванду на колени.
– Ты уходишь? И, возможно, не придешь ночевать? – В ее голосе даже появился интерес. – Ты встречаешься с Томасом?
Рут с безразличным видом пожала плечами. Пусть Иоганна думает что хочет. Молодая женщина лихорадочно пыталась сообразить, во сколько ей обойдется ночлег в гостинице и что нужно взять с собой на этот случай. При мысли о том, что, вероятно, ей придется снять комнату, у нее снова появилось странное ощущение. Может ли женщина вообще сделать это? Наверняка это очень дорого! Ладони ее были мокрыми от волнения, когда она доставала из шкафа чистую ночную сорочку, – щетку и еще кое-какие принадлежности нужно будет забрать из купальни. После этого она снова подошла к постели Иоганны.