Пришел официант, принес напитки, а Стивен заказал две порции гуляша с картофельными клецками.
Рут, которая целый день ничего не ела, была не уверена, что сможет проглотить хотя бы кусочек.
В ожидании еды Стивен Майлз предложил обсудить дела.
– Поскольку в данном случае между нами не будет посредника, лучше всего заключить договор – само собой, на немецком языке. Он напоминает тот бланк заказа, которым пользуются скупщики, но, кроме прочего, учитывает тот факт, что вы сами являетесь производителем.
Стивен положил на колени портфель и вынул оттуда бумагу и письменные принадлежности. Рут храбро кивнула. Она поступает правильно, не так ли? А что ей еще остается, кроме как довериться этому незнакомцу?
– Кого мы запишем в изготовители? Только Мари или всех троих? То есть Иоганну, Мари и Рут Хаймер? – спросил он, готовясь заполнять бланк.
Рут судорожно сглотнула. И что теперь делать?
– Дело в том, что мои сестры носят фамилию Штайнманн, а Хаймер – только я.
Он наморщил лоб, но оказался слишком вежлив для того, чтобы уточнять.
– Штайнманн – моя девичья фамилия. Я замужем, – хриплым голосом прошептала Рут.
Ладони ее вспотели и стали липкими. Какое безумие! Как она могла подумать, что справится со всем?
– Замужем? А ваш муж? Как он отнесется к тому, что вы прокрадываетесь в комнаты к чужим мужчинам? – Вопрос должен был прозвучать насмешливо, но Рут услышала лишь раздражение.
– Мой муж не знает о моих намерениях. Я с ним рассталась и вернулась в отчий дом, к своим сестрам. С дочерью. Ее зовут Ванда. Ей всего восемь месяцев. Я…
Господи, что же теперь будет?
Не успела Рут опомниться, как из глаз ее брызнули слезы.
Озадаченный Стивен провел рукой по волосам, которые тут же встали торчком. Он замахал рукой на официанта, который уже подходил к их столику с двумя тарелками.
– Прошу вас, не плачьте. Мы… Все будет хорошо. Не переживайте. Я все улажу. Так, давайте вы сначала успокоитесь. Рут, драгоценная Рут!
Он протянул ей шелковый платок. Та взяла его дрожащими пальцами. От платка пахло табаком и Стивеном.
– Вот, так-то лучше. Конечно, заключать сделки – это очень волнительно, но самое интересное начинается не в первых строках, а когда речь заходит о ее условиях. Вот тогда, бывало, и мужчины плакать принимались! – Улыбаясь, он пытался разрядить обстановку.
Рут готова была провалиться сквозь землю. Она сидит здесь, в ресторане отеля, с ассистентом Вулворта, и ей не пришло в голову ничего лучше, чем выставить себя на посмешище. И эта мысль оказалась настолько ужасной, что на глаза ее снова выступили слезы. Увидев беспомощный взгляд Стивена, она окончательно расстроилась. Сдавленным от рыданий голосом она произнесла:
– Извините, я на минутку!
Девушка отодвинула стул и почти вслепую бросилась прочь из столовой.
Не зная, куда пойти, она остановилась у двери. Поплакала еще немного, радуясь, что поблизости нет ни постояльцев, ни официанта в замызганном фартуке. Кое-как утерев слезы краем юбки, Рут вернулась обратно и села напротив Стивена Майлза с совершенно непроницаемым лицом.
– Прошу вас, простите эту эмоциональную вспышку, – с горечью усмехнулась она. – Наверняка вы подумали: «Что за глупая баба…» И вы совершенно правы.
Рут Штайнманн на полу. Она провела указательным пальцем по краю прибора, который принес в ее отсутствие официант.
– Просто в последнее время столько всего произошло, что я не узнаю собственную жизнь! – Когда она подняла голову и посмотрела на него, в ее взгляде мелькнула паника. – Все встало с ног на голову, все не так, как должно быть, как было…
– Может быть, вы расскажете мне, что случилось? – тихо спросил Стивен.
Если бы до сегодняшнего дня кто-то сказал Рут, что однажды она поведает все о себе совершенно чужому человеку, она сочла бы его сумасшедшим! Но именно это она и сделала: начала со смерти Йооста, рассказала, как работала на Хаймера, о Гризельде, Еве и остальных. О первой жалкой зарплате.
В основном Стивен просто слушал. Лишь время от времени он задавал вопросы, когда Рут запиналась. Рут казалось, что сбылась ее девичья мечта о сказочном принце. Ухаживания Томаса она описала очень кратко, зато подробно рассказала о прошлогодней свадьбе. Какие украшения были на столах! Сколько гостей! Как все веселились! Говорить было больно. Утраченная невинность разверзлась перед ней, словно пропасть, ущелье, в которое она вот-вот могла рухнуть. Но, поглядев на сосредоточенное лицо Стивена, она тут же взяла себя в руки и удержалась на краю. Какое облегчение – наконец-то избавиться от всего этого! Рассказала она и о том, как изменился Томас, когда вместо долгожданного сына она родила ему нежеланную дочь. Молодая женщина услышала собственный голос, рассказывавший о том, как он бил ее. Безучастно, словно описывая что-то самое обыденное, она говорила о своих синяках. О вырванных прядях волос. О едва не вывихнутых руках, которые потом болели несколько дней. И наконец рассказала о той ночи, когда Томас ударил Ванду.