Глаза Иоганны тоже стали красными. Девушка тяжело поднялась со стула.
– И мне. Я закрою окно! Все равно от проветривания никакого толку. Никто не задохнулся, зато все замерзли!
После случившейся беды они настежь распахнули все окна, но вонючие испарения не улетучились, зато в дом забрался холодный осенний туман. Иоганна потерла лоб рукой и застонала:
– У меня до сих пор болит голова от этой вони! И кости ломит.
– Что теперь? – Голос Рут был не громче шепота.
– Не знаю! – растерянно отозвалась Иоганна. – Двести десять шаров совсем испорчены, больше сотни повреждены, потеряна целая ванна с дорогим соляным раствором, пол залит. И еще вонь… – Она покачала головой. – Если бы не весь ужас положения, то это было бы даже смешно!
Она судорожно сглотнула. Больше всего ей хотелось просто убежать наверх, как поступила Мари, и спрятаться где-нибудь в уголке. Но какой от этого прок?
– Больше трехсот шаров – коту под хвост! Причем незадолго до срока сдачи заказа. Даже не знаю, плакать или скрежетать зубами от злости! Как нам нагнать такое отставание? Да еще и с учетом того, что мы и так немного не успеваем? – в отчаянии воскликнула она.
Рут тоже казалась растерянной.
– Если мы не выполним этот заказ… нам конец. Нового никогда не будет!
– Ну, все не так плохо! – отозвалась Иоганна, и в ее голосе звучало больше уверенности, чем она испытывала на самом деле. – В худшем случае мы поставим не шесть тысяч шаров, а на пятьсот меньше. Рут! – Она схватила сестру за руку. – Да не реви ты!
Но в глазах у нее тоже предательски щипало.
– Стивен Майлз подумает, что я болтушка и обманщица, которая не умеет держать свое слово! И мистер Вулворт пожалеет, что заключил с нами контракт! Я до сих пор помню, что сказал Стивен: «Если есть то, что не вызывает у мистера Вулворта совершенно никакого восторга, то это нарушения договора».
Рут закрыла лицо руками и громко всхлипнула. Иоганна беспомощно заерзала на стуле.
– А ну-ка успокойся! Пока еще мы ничего не потеряли.
Рут с ненавистью покосилась на дверь.
– И все из-за нее! Это она виновата во всех бедах! Если бы она не перевернула ванночку…
– Сейчас же замолчи! Если я правильно помню, ты тоже поучаствовала в случившемся! – желчным тоном возразила сестре Иоганна. – Так возмущаться из-за каких-то поддразниваний! Обычно ты не столь чувствительна! И вечные тайны с этими письмами! Почему нам нельзя их прочесть, если Стивен – как ты утверждаешь – просто справляется о том, как продвигается работа над заказом? Судя по твоему поведению, можно подумать, что между вами что-то происходит.
Эта мысль приходила Иоганне в голову не впервые, но раньше она держала ее при себе, не считая нужным говорить об этом. Однако, заметив, как упрямо отводит глаза Рут, она поняла, что была права.
– О нет! – застонала Иоганна. – Ты влюбилась в этого американца. Рут, прошу тебя, скажи, что это неправда!
Теперь она жалела, что затеяла этот разговор. Зачем нужны лишние осложнения?
– Я не знаю, влюблена ли я в Стивена. – Рут вдруг смущенно подняла глаза и посмотрела на сестру. – Иногда мне кажется, что да, – произнесла она вдруг так естественно, словно они говорили об этом каждый день. – А потом я снова думаю, что этого вообще не может быть! Я ведь видела его всего один раз.
На миг к Иоганне вернулась надежда. Любовь с первого взгляда – такое бывает только в сказках! Это всякий ребенок знает!
– Когда я была влюблена в Томаса, мне постоянно казалось, что в животе у меня трепещут бабочки. Достаточно ему было посмотреть на меня, как меня начинало бросать то в жар, то в холод. Ха! Как вспомню, что бывали времена, когда мне не терпелось, чтобы он поцеловал меня! Как же быстро все изменилось… – Рут с горечью рассмеялась. – Со Стивеном все иначе. – Голос ее зазвучал мягче. – Я чувствую связь с ним, хотя он ко мне даже не прикасался. Он так вежлив, так предупредителен! Например, он попросил официанта открыть окно пошире еще до того, как я сказала, что в столовой слишком душно. А потом заказал мне кофе после ужина. Он ведь даже не знал, что я обожаю кофе! – Глаза у Рут блестели. – А его письма! Он так красочно все описывает, что мне кажется, будто я знаю его целую вечность. Остается лишь надеяться, что я со своими каракулями не выгляжу полной дурой. Ты ведь знаешь – ни писать, ни читать я никогда особенно не любила.
С каждой фразой сестры сердце Иоганны уходило все глубже в пятки. Рут не повезло, и дела обстояли гораздо хуже, чем она сама могла предположить. Иоганне казалось, что она должна что-то сказать, дабы исправить ситуацию, но в голову ничего не приходило. «Он ко мне даже не прикасался…» – хорошо, что дело не зашло слишком далеко!