Не проходило и дня, чтобы я утром, днем и вечером не тосковал по тебе… Иногда я тоскую так сильно, что становится больно.
Ободренный ее молчанием, Томас продолжал увещевать Рут:
– Мы ведь еще молоды, вся жизнь впереди. Кто знает? Может быть, следующим у нас родится мальчик. А если нет, то ничего страшного. Когда-нибудь наследник появится. Нужно просто набраться терпения! И мой отец так же считает. Иначе и быть не может. У нас в семье ведь трое мальчишек.
Рут показалось, что она ослышалась. Сочувствие моментально испарилось.
– Ты говоришь обо мне, словно я – племенная кобыла! Как ты можешь рассуждать о сыне после всего того, что произошло? Когда ты поднял руку на Ванду, ты потерял право быть моим мужем.
Ту ночь она не забудет никогда. Как он ввалился в комнату, пьяный… Рут Штайнманн на полу. Она вынуждена была беспомощно наблюдать, как он склонился над колыбелькой и…
– Возможно, на бумаге мы по-прежнему муж и жена, но для меня все давным-давно решено. Дай мне пройти, Томас Хаймер!
– Нет, подожди! Рут, я умоляю тебя. В горе и в радости, разве не так? – Он неловко усмехнулся. – Стоит нам захотеть, и горе пройдет. – Он схватил ее за рукав.
– Для меня горе действительно прошло. Потому что я больше не с тобой, – ледяным тоном отозвалась она. – А теперь дай мне наконец пройти, не то я закричу на всю улицу.
– Ах вот ты как! Значит, не растеряла еще свое высокомерие? – Его голос тут же перестал быть заискивающим, словно в машине переключили рубильник. Теперь он кричал на нее. – Я, добродушный болван, умоляю тебя вернуться ко мне, а ты меня за нос водишь! Если думаешь, что так будет продолжаться и дальше, то жестоко ошибаешься, Рут Хаймер! Я и по-другому могу. Какое там больше не со мной! Что ты себе вообразила…
Его крики разбудили Ванду. Детские глаза с упреком уставились на Рут, ручонки беспомощно тянулись к маме.
В этот миг Рут охватил приступ ледяного бешенства.
– Тебя не касается, что я вообразила, – перебила она его. – И угрожать мне я больше не позволю!
Она даже не пыталась говорить тихо. Пусть все слышат, что она может ему сказать! Пусть все соседи в окна смотрят, ей все равно.
– Уйди с дороги, – повторила она, на этот раз намного более решительно, чем прежде.
Однако, когда он действительно отошел, Рут немного растерялась. Она готовилась к дальнейшей перепалке и теперь сама сделала к нему шаг.
– Если позволишь дать тебе добрый совет, то не помешало бы тебе искупаться. От тебя воняет так, словно ты опустошил целый пивоваренный завод. Но, насколько я знаю тебя и твое семейство, в канун Нового года такое вполне могло случиться.
Она бросила на него последний презрительный взгляд, а затем двинулась дальше, не оборачиваясь.
– Не уверена, что я все правильно поняла. – Мари нахмурилась и обернулась к Петеру, сидевшему рядом с ней на скамье. – Позволь подытожить: ты предлагаешь пробить стены между нашим и твоим домами, чтобы мастерская стала больше.
Иоганна возвела глаза к потолку:
– Да мы ведь уже это обсуждали! В результате образуется одна большая мастерская, в которой будем работать мы все.
Не обращая внимания на Иоганну, Мари продолжала:
– В этой мастерской будет два рабочих стола и три стеклодува: ты, я и Магнус.
Она пыталась понять, в чем подвох, но ничего в голову не приходило. Казалось, план Петера просто идеален! Но радоваться пока было рано. Действительно ли остальные поняли, что, когда она требовала больше времени для себя – от чего с таким презрением отмахнулась Рут, – это был не каприз, а жизненная необходимость?
Петер кивнул.
– Конечно, сначала нужно будет поговорить с Магнусом, захочет ли он вообще учиться ремеслу стеклодува. И даже если он ответит согласием, придется подождать и посмотреть, есть ли у него способности. В конце концов, это ремесло у него не в крови, в отличие от нас.
«В отличие от нас»! Мари едва не лопнула от гордости.
– При всем моем уважении к Магнусу, мне интересно, что у него вообще в крови. Чем он занимается с тех пор, как вернулся с чужбины? Нельзя ведь всерьез назвать занятием то, что он иногда подрабатывает посыльным! – заявила Иоганна и покачала головой. – Магнус – стеклодув? Не знаю… Конечно, он милый парень, но можно ли на него положиться? Кто знает, вдруг мы обучим его, а на следующий день он исчезнет! Честно говоря, эта часть твоего плана нравится мне меньше всего.
– А мне не нравится, как ты о нем отзываешься! – Щеки Мари раскраснелись. – В конце концов, Магнус не виноват, что его отец был не стеклодувом, а пропащим чудовищем. Как ты думаешь, почему он сбежал из дома? Потому что не выдержал! Если бы Йоост был таким же, мы тоже сбежали бы. Я не думаю, что он снова решит уйти на чужбину. Напротив, он рад, что наконец-то вернулся в Лаушу. И ремесло стеклодува его интересует как никого другого! Но ты…