Однако кое-где за превращениями Иоганны следили очень внимательно: новая прическа и аксессуары не ускользнули от внимания Рут и Мари. Но не зависть заставляла девушек подшучивать над сестрой, а иногда и отпускать желчные замечания. Скорее это был укоренившийся и неосознанный страх потерять после смерти родителей еще и Иоганну.
Петеру тоже становилось все сложнее узнавать прежнюю, хорошо знакомую ему Иоганну в этой элегантной особе. Ему казалось, что она с каждым днем словно удаляется от него. Впервые в жизни его твердая уверенность в том, что им с Иоганной суждено быть вместе, пошатнулась.
В отличие от него, Штробель поздравлял себя с каждым успехом своей ассистентки. От его взора тоже не могли ускользнуть малейшие перемены. Приближалась весна, и Фридгельм Штробель сравнивал девушку с бабочкой, которой приходится сначала сплести кокон, чтобы затем расцвести во всей красе. Если помешать этому процессу, можно повредить будущей бабочке, которой нужны широкие крылья, чтобы суметь подняться над миром. Короче говоря, ей нужно созреть.
Поэтому Штробель ждал. Ждал и наблюдал, ведя тем временем оживленную переписку с Б.
Зима, которая все никак не хотела уходить, словно навязчивый гость, окончательно попрощалась только на третьей неделе апреля. Желтые первоцветы и робкие пролески появлялись среди прошлогодней травы, обещая, что скоро станет совсем тепло. На верхушках деревьев вот-вот должны были распуститься почки. Обезумевшие коты бродили по улочкам, не давая жителям города спать своим ночным воем. Весна неудержимо вступала в свои права, и природа с ног сбивалась, готовясь встречать эту красавицу. И ее волнение совершенно естественным образом передавалось людям.
Хотя днем можно было ходить по деревне без куртки, по вечерам и ночью еще стояла весьма ощутимая прохлада. Поэтому Рут и Томас – за неимением лучшего места – продолжали встречаться на складе Хаймера.
Рут поспешно провела языком по зубам, дабы убедиться, что в них после ужина не застряли остатки пищи, а затем принялась осторожно покусывать губы Томаса. Девушка не знала, почему это пришло ей в голову, она просто подчинялась своим чувствам. Легонько прикусить верхнюю губу. Затем чуть-чуть – нижнюю. Кожа в уголках губ у него была сухой, даже ломкой. Она вдруг лизнула их языком, и Томас застонал. Желание было слишком сильным. Рут ощутила, как растекается внутри волна наслаждения. Она могла бы продолжать эти игры бесконечно… в отличие от Томаса.
Он резко привлек ее к себе.
– А теперь мы поцелуемся по-настоящему, – прошептал он, хрипло дыша ей в лицо.
Его губы прижались к ее рту, пивной дух, которым от него разило, едва не заставил ее задохнуться. Словно каленым железом, он обжег своим языком ее рот, надавливая им на нёбо. Рут попыталась отодвинуться, но он крепко держал ее. Былое очарование развеялось.
Томас принялся возиться с пуговицами ее блузки. Рут отшатнулась и уперлась спиной в голую кирпичную стену, а затем изо всех сил оттолкнула Томаса.
Тот с удивлением засопел:
– Да что опять такое? Иди сюда!
Сердце Рут едва не выпрыгивало из груди.
– Ты же прекрасно знаешь, что я этого не хочу! – с упреком произнесла она, застегивая блузку.
Каждый раз одно и то же: дашь ему пальчик, а он всю руку откусить хочет! Но уже в следующий миг вся ее ярость испарилась, она почувствовала себя измученной и жалкой. В ушах звучали слова Йооста: «Если девушка потеряет честь, в этом мире не останется больше ничего, что принадлежало бы ей одной!»
Томас резко поднялся, поправил штаны.
– Ты одурачила меня сегодня в последний раз! – Голос его дрожал, он встал перед ней, широко расставив ноги.
Рут заставила себя не смотреть на выпуклость на его штанах.
– Ты целую неделю дразнишь меня своей грудью, а когда я хочу ее потрогать, мне приходится умолять тебя об этом, как собака выпрашивает ласку. Показываешь ноги, но того, что между ними, мне не видать. Не говоря уже о том, чтобы прикоснуться. С меня довольно! – Он ударил кулаком по стене. Полки на ней задрожали. – Если бы другие парни знали, как ты водишь меня за нос, – он содрогнулся при мысли об этом, – они смеялись бы надо мной до конца моих дней! Все думают, что мы давно с тобой спим!
– Какое им до этого дело? Надеюсь, ты не болтаешь о нас со своими приятелями? Это касается только нас с тобой! – возмутилась Рут.