И она дрожащей рукой налила себе чашку ромашкового чая.
Умиротворяющий запах трав, растекшийся по комнате, совсем не соответствовал напряженной атмосфере в ней. На миг Иоганна вспомнила о том, как пахнет ладаном в магазине у Штробеля. Слезы обожгли ей глаза. Все это неправильно! Вместо того чтобы обсудить предстоящую помолвку, они вцепились друг другу в волосы из-за пустяков!
– Как ты можешь говорить подобные глупости? Ты же прекрасно знаешь, что вы – самые важные для меня люди. И я всегда хочу знать, что с вами происходит. Ты что, думаешь, я ради удовольствия живу в Зоннеберге? Я работаю! Или, по-твоему, Штробель мне просто так деньги платит?
Рут упрямо отвернулась.
«Да, конечно, этого сестра и слышать не хочет! Не вспомнила она и о подарках, которые принимала всякий раз с таким восхищением!» – подумала Иоганна.
– Ты могла и раньше сказать мне, что Томас поклянется жениться на тебе во время этого праздника. Тебе не кажется, что о таких важных вещах нужно сообщать заранее? Если бы ты дала мне хоть немного времени…
– Да прекратите же вы, спорщицы! – вклинилась в разговор Мари. – Почему бы тебе просто не сказать, что ты придешь? – обернулась она к Иоганне. – Мы наверняка замечательно проведем вечер. – Она многозначительно посмотрела на сестру.
Иоганна вымученно улыбнулась:
– Конечно же я приду! Ни за что на свете я не хотела бы пропустить помолвку Рут! Я что-нибудь придумаю, чтобы успокоить Штробеля. – Ничего более радостного она сейчас сказать не могла и только беспомощно всплеснула руками. – И почему это обязательно должно было случиться в следующие выходные?
– Потому что ночь перед первым мая бывает только тридцатого апреля, – сухо отозвалась Рут.
Иоганна невольно рассмеялась, и после этого, к счастью, они в тот вечер больше не ссорились.
Ночью Иоганна долго лежала без сна, слушая равномерное дыхание сестер. Упреки Рут эхом звучали в ее душе. Неужели она действительно изменилась? Ей так не казалось. По крайней мере, в душе она оставалась прежней Иоганной, которой была всегда. Вот только другие в это не верили.
Перевернувшись на другой бок, Иоганна подложила подушку под щеку. Почему никто не спрашивает, каково ей на самом деле? Как она чувствует себя, вынужденная ночь за ночью засыпать в чужом доме? Она там одна, и поговорить не с кем. Ни Рут, ни Петеру не интересно, что ее мнимое превращение связано в первую очередь с тем, что Штробель назвал ее деревенщиной. Равно как и то, что в мире крупных сделок приходится работать совсем иначе, чем дома. Никто не ценил то, что она каждую пятницу прилежно возвращалась домой, хотя могла остаться в Зоннеберге. Зато все сокрушались, что ее не было целую неделю. Да, Рут, Мари и Петер видели только то, что хотели видеть. Постепенно их обиды начинали ей надоедать.
Вместе с другими молодыми деревенскими парнями братья Хаймер отправились в лес. Там они принялись рубить огромную сосну. Дул теплый ветерок, смех и крики мужчин слышались даже в деревне, где женщины тоже занимались подготовкой к празднику. Взмахнув пару раз топором, парни приостанавливали работу, по кругу шла бутылка водки. Томас тоже сделал хороший глоток, прежде чем передать бутылку соседу. Он все время оглядывался. Рут сказала, нужно что-то придумать. П-ф-ф! Он шмыгнул носом. Как там она выразилась? «Но это должно произойти в соответствующей обстановке, достойной такого события». Хотя при этом она мечтательно смотрела на него, на миг молодой человек растерялся, не зная, дурачит она его или нет. Но Рут именно это имела в виду. Старший из братьев Хаймеров поглядел на небольшой уступ, где стояла скамья. Внизу все густо поросло мхом и узловатыми кореньями, хотя и не так обильно, как дальше в лесу. Эта смотровая площадка устроит его склонную к романтике даму?
Он украдкой завел руку за спину. Как только все остальные отправятся обратно вместе с майским деревом, он положит рюкзак с одеялом под скамью. Он даже взял с собой пару свечей и спички – в конце концов, надо же видеть, что получаешь!
Не успел Томас оглянуться, как бутылка снова вернулась к нему. Водка обжигала горло.
Если бы поинтересовались его мнением, то он сказал бы, что вполне подойдет и склад. Но, пожалуйста, если Рут хочет романтики, то он ей это устроит! Томас знал, что многие из его приятелей на его месте давно взяли бы ее силой, и ему тоже казалось, что дело слишком затянулось. Но он решил иначе. Разве не говорят, что хорошо объезженная лошадь охотнее носит седока, нежели кляча, с которой с самого начала обошлись грубо?