Она все рисовала и рисовала. Не задумываясь, сменила цвет карандаша, но, вместо того чтобы положить его обратно в шкатулку, бросила рядом с собой на верстак. Вскоре все пространство рядом с рабочим столом стало напоминать поле битвы, усеянное разноцветными копьями. Мари наносила тени и оттенки, размывала и усиливала контуры. При этом она постоянно думала о газовом пламени и заготовках. Стекло – материал тяжелый, возможно, самый трудный из всех. Йоост говорил им об этом еще в детстве: если его продержать в пламени недостаточно долго, оно станет вязким и неподвижным. Если нагреть слишком сильно, оно растечется, словно мед. Второго такого элемента нет во всем мире – Мари не могла вспомнить другой материал, который обладал бы подобными свойствами. Однако именно стеклодувы каждый день проверяли это: на прозрачном стекле видны были все ошибки. Ни пузырька, ни выпуклости, ни неровности – ничего в стекле не спрячешь. То, что производят из стекла, должно быть идеальным. Изделие из дерева можно подправить, железо – переплавить или подпилить, но стекло давало только один шанс. И, с точки зрения Мари, эскиз не стоил ничего, пока его не воплотили в пламени.
Когда девушка закончила рисунок, пальцы у нее дрожали. Она поднесла руку ко рту, словно пытаясь скрыть от самой себя, что лишилась дара речи, хотя то, что она изобразила на листе бумаги, можно было описать очень простым словом: спираль. Спираль, уходящая вверх, в которой цвета радуги переходили друг в друга. На самом верху виднелась петелька, за которую спираль можно было подвесить. Например, на окно. Или на потолок.
Чтобы выдуть такую форму, стеклодув должен быть очень умелым.
Кроме того, ему пришлось бы сплавить четыре разных заготовки из цветного стекла.
Но все это ремесло. Дело техники.
Волновало Мари нечто иное, что нельзя было описать словами. Она видела разноцветные блики, которые будет отбрасывать в комнате такая спираль, когда на нее упадет луч солнечного света. Девушка почти ощущала это вечное движение, которое будет изображать спираль, если к ней прикоснуться. Шквал чувственных образов, похожий на теплый летний дождь, обрушился на нее. Мари откинулась на спинку стула и принялась наслаждаться ими.
Она увидела домохозяйку, вечно занятую одной и той же тяжелой работой. Детишки путаются у нее в подоле, когда она толкает локтем дверь, неся в руках тяжелую корзину с бельем. Но затем она замечает на окне комнаты спираль Мари. Один взгляд – и на лице ее уже нет такого напряжения. Возможно, ей достаточно будет лишь посмотреть на эту спираль. А быть может, она проведет пальцем по холодной гладкой фигуре, и на губах у нее появится улыбка. Когда она выйдет из комнаты, шаги ее станут легче. Может статься, улыбка останется с ней на весь день.
Мари снова открыла глаза и вздрогнула.
Хотя теплый летний дождик и освежает, после него все же становится прохладно. Фантазии, сплошные фантазии! Вильгельм Хаймер громко рассмеялся бы, если бы она показала ему спираль. Наверное, пошутил бы с кем-то из своих сыновей на этот счет, а может быть, даже с Евой. В этом отношении Мари была готова ко всему. Никто, ни один стеклодув в Лауше не рискнул бы воплотить в жизнь ее эскиз. Лучше всего убрать листок бумаги в шкаф. Мари собрала разбросанные карандаши…
Потушив лампу, она постояла минутку на пороге мастерской, с тоской поглядела на горелку Йооста. Пламя обладает способностью вдыхать жизнь в образы. А она, Мари Штайнманн, нет.
Ах, если бы она сама была стеклодувом!
Когда все дороги страны открылись для путешественников, клиенты толпами устремились в Зоннеберг. Звон дверного колокольчика в магазине стал настолько привычным, что Иоганна удивлялась, как могла поначалу пугаться его. Снова и снова приходилось откладывать в сторону горы бланков, которые нужно было обработать после заказа Вулворта, чтобы помочь Фридгельму Штробелю в магазине. Девушку восхищала эта кутерьма, однако следовало признать, что никогда прежде она столько не работала. Вдобавок к огромной нагрузке в магазине ей начинала передаваться тревога, которую распространял вокруг себя Штробель. По мере того как приближалось время его отъезда, он все больше нервничал. Иоганна никогда не думала, что столь опытный скупщик может так разволноваться из-за игрушек и стеклянных изделий.
Когда однажды утром он наконец отправился в сторону вокзала, Иоганна вздохнула с облегчением. Если бы девушке пришлось выслушать еще одно напутствие от него, то уехать пришлось бы ей! Он несколько раз напомнил ей только о том, что нужно следить за кассой магазина. То же самое касалось каталога. Владелец лавки очень боялся, что конкуренты попытаются произвести разведку в его отсутствие, и этот страх можно было смело назвать болезнью. В конце концов он так запугал Иоганну, что она стала каждый вечер забирать с собой в комнату не только деньги из кассы, но и каталог.