– Да справишься ты, не из-за чего шум поднимать! Представь себе, как это будет выглядеть, если я попрошу помощи у отца. – Томас только качал головой, слушая просьбы Рут.
– А Еву он балует! – зашипела она, хотя никто не мог ее услышать.
Чая, который она заварила к ужину, уже почти не осталось, и он был едва теплым. Рут с отвращением уставилась на светло-зеленую жидкость. Как ей хотелось сейчас настоящего кофе в зернах! Несколько зернышек у нее еще осталось – Иоганна время от времени приносила ей пакетик, но молодой женщине хотелось приберечь их на то время, когда на душе будет повеселее. «А сегодня как раз отлично подойдет горький чай», – внезапно решила она в приступе самобичевания.
Рут посмотрела на детскую кроватку, затем подвинула к ней один из стульев, которые Томас нашел в самом дальнем углу склада. Как она скучала по угловой скамейке, стоявшей возле стола в ее родном доме!
– На стульях тоже удобно сидеть. Все равно большую часть времени мы проводим наверху, у отца, – ответил ей Томас в ответ на ее предложение купить такую же скамейку. Он был почти таким же скупым, как его отец.
Скоро пробьет девять часов вечера. Томас наверняка еще не скоро вернется из «Черного орла», но Рут все же постоянно прислушивалась к звукам у двери. У нее не было ни малейшего желания продолжать начавшуюся накануне ссору, а то, что дурное настроение Томаса не улучшится после пары кружек пива, было и так ясно. Вот опять хватило мелочи, самой обыкновенной мелочи, чтобы вывести его из себя. Поскольку Ванда уже не первую неделю упиралась ножками в заднюю стенку колыбели, Рут заказала у мастера-столяра Цурра маленькую кроватку – в конце концов, не могла же она допустить, чтобы девочка выросла кривоногой. Сегодня вечером Цурр принес кроватку. И надо же было такому случиться, что Томас оказался дома и увидел ее. Как только столяр ушел, он немедленно устроил скандал, обвиняя ее не в одном только расточительстве. Упреки сыпались один за другим. «И почему я не предупредила его, что заказала кроватку?» – сердилась на себя Рут. Муж не любил, когда что-то делали за его спиной, он хотел знать все и обо всем. Горе ей, если она забывала рассказать ему о чем-нибудь, как сегодня! Проклятье, но она ведь не рабыня! Неужели у жены нет никаких прав?
Больше всего ей хотелось лечь спать. У нее болели руки после того, как она целый день таскала тяжелые коробки со стеклом, свинцовая усталость поселилась даже у нее в голове. Однако молодая женщина потянулась за корзиной с вязанием. На миг она задумалась, какую из начатых вещей продолжить, и выбрала детскую курточку. Нужно было поспешить с ней, иначе Ванда вырастет из обновы еще до того, как та будет закончена.
– Глупая плакса! – обругала она себя, а затем принялась рыться в корзинке и искать самые яркие клубки шерсти. Быть может, желтых ниток хватит на две узкие полоски на рукавах?
Спицы постукивали в рваном ритме. И такими же обрывочными были ее мысли, которые во время долгого и насыщенного рабочего дня ей некогда было продумать до конца, и она задвигала их в дальний угол сознания. Какое-то время Рут изо всех сил пыталась не принимать их близко к сердцу. Она окинула взглядом квартиру, которая стала ее домом. Сразу же после свадьбы они поселились в комнатах над складом Хаймера. Кажется, это было сто лет тому назад.
Может быть, это и есть ход времени? Когда дни проносятся мимо, сливаются воедино, кажутся незначительными и незаметными? Отправиться на работу, вернуться домой, покормить ребенка, приготовить еду, убрать, поспать. Поссориться. Отправиться на работу.
– А чего ты хотела, дитя? – вздохнув, спросила Гризельда, когда Рут робко намекнула ей на свое недовольство. – Такова жизнь. Радуйся тому, что у тебя есть: муж, здоровый ребенок, и голодать тебе тоже, видит бог, не приходится. По сравнению с другими ты еще неплохо устроилась! Поверь мне, я знаю, о чем говорю!
После такой отповеди Рут почувствовала себя еще хуже. Ведь вдова Грюн права: если не копать глубоко, у нее все в порядке.
Постукивание спиц на миг прервалось. Рут нахмурилась. Как мастера говорят о блестящих поверхностях? Царапнешь – и вот уже видны дефекты, трещины, а иногда и бездонные пропасти.