Террин отставал на два шага. Или просто был достаточно медленным. Будь он немного быстрее, лозы раздавили бы его кости в порошок.
— Проклятье! — прорычал он, ударяя по лозам кулаками. Он отпрянул, не дав отростку обвить его запястье, попытался заглянуть за спутавшиеся стебли, чтобы заметить венатрикс. Когда он увидел ее в последний раз, она билась в хватке лоз, впивалась пальцами в землю, ее плащ и длинная коса тянулись за ней, пока она не пропала в лесу.
Она исчезла. Погибла или почти. Ведьмин лес поглотил ее.
Он дышал слишком быстро, хватал ртом грязный воздух. Пыль собиралась в горле толстым покровом. Он с дрожью вернул ткань на рот, рука дрожала. Ладонь… была пустой…
Его детрудос! Ужас пронзил его сердце. Он выронил детрудос! Когда венатрикс закричала, он повернулся и при виде лоз на ее ноге прыгнул к ней. А его инструмент? Он озирался, выпучив глаза.
Он заметил белую кость и бросился туда, выдернул флейту из грязи, где она отчасти застряла. Облегчение охватило все его тело, он вытер инструмент плащом. Он все еще мог открыть Великий барьер. Он все еще мог сохранить свою жизнь. Ведьмин лес он не интересовал, пока не лез к стене из лоз. Лес забрал свое, и Террин мог уйти, сообщить Герарду о смертях Нейна и венатрикс…
Его ладони двигались сами, он убрал детрудос в чехол. Глядя на стену жутких деревьев и лоз, он вытащил вокос, раскрыл инструмент. Он не понимал, что делал, пока не поднес флейту к губам. Только тогда мозг осознал, что он решился сделать.
Он собирался найти венатрикс. Для этого он вызовет силу своей тени. Глубоко в нем под слоями чаропесни подавления дух пошевелился. Дух знал, что он хотел сделать.
Террин закрыл глаза, закрылся от ужасов леса вокруг него. Он сосредоточил разум и душу и стал играть Песнь поиска. Он отдался музыке всем, чем мог, прогнав все мысли о пропавшей венатрикс, о раненых деревьях и опасных лозах. Он направил сознание внутрь с потоком чаропесни.
Когда он открыл глаза, он увидел вокруг не физический мир, а царство своего разума. Пейзаж не уступал реальности — пустой жестокий мир, который существовал только в нем.
Он стоял на темном камне, на котором миллионы тонких трещин тянулись к глубинам вечность, но не могли своим размером поймать его ногу. Железное небо сверху давило на пейзаж, темное, кроме тонкой полоски сияющего жара на горизонте вдали, словно сильный свет почти выбрался оттуда.
Террин никогда не позволял себе долго смотреть на горизонт, боясь, что увидит, если в этом мире взойдет солнце.
Песнь поиска окружила его как плащ, он прошел в это царство. Он направился к большому комку, выпирающему среди ровной земли. Если посмотреть с определенного угла, можно было различить силуэт тела дракона, упавшего и скованного камнем.
Скованного путами чаропесни подавления.
Несмотря на силу оков, Террин подходил к тени осторожно. Чем ближе он был, тем сильнее слышал шепот чего-то, похожего на голос под подавлением. Еще шаг, и голос стал четче.
«Как меня зовут? Ты знаешь мое имя?».
Это было шипение, которое значением, а не звуком проникало в его сознание. Террин поежился. Он знал, что отвечать не стоило.
«Не произноси имя своей тени, — говорил ему Фендрель в начале обучения. — Даже не думай об имени. Дать тени имя — дать власть. Имя тени — первый шаг на пути к твоему разрушению».
В физическом мире Террин сменил Песнь поиска на Песнь приказа. Он играл мелодию резко и точно, бил по силуэту в камне. Голос перестал шептать. Но в молчании был трепет выжидания, который Террину не нравился.
Сила этой тени была такой, что он не надеялся управлять ею, если она вырвется из подавления. Он должен был сохранять осторожность. Брать лишь нужную силу, ни капли больше. Иначе тень вырвется, поднимется и прогонит его душу. А то и хуже.
Он перешел от Песни приказа к другой, необычной мелодии — Песне Сбора. Он направил чары в камень, действовал с точностью, как скульптор у куска мрамора.
Существо под оковами камня пошевелилось. Вокруг странной большой головы камень дрожал, двигался, и один пылающий глаз открылся и посмотрел на Террина.
«Как меня зовут?».
Террин приготовился. Он протянул руку в царстве духов. Он замешкался, а потом вонзил пальцы в глаз.
Крик сотряс воздух. Огромное тело снова попыталось пошевелиться, сбросить камень, сбежать. Пальцы Террина сжались на горсти чистого яркого света. Он вытащил ее и отшатнулся, сжимая свет обеими руками.
В мире смертных он открыл глаза и дал мелодии вокоса растаять. Магия пульсировала в нем, и он невольно улыбнулся от ощущений.