Тут дверь скрипнула, и на пороге появилась пожилая служанка. Габриель замер, радуясь, что успел надеть штаны и рубаху, а не предстал перед незнакомой женщиной в чем мать родила. Он смотрел на нее, вдруг осознав, что впервые видит в замке человека, кроме Магдалены и ее отца.
— Мессир, вас просят пожаловать наверх, в ваши новые покои, — сказала она, вешая на спинку стула новую одежду.
Габриель поблагодарил ее, быстро надев то, что было принесено. Алый плащ красиво лег складками и он был удовлетворен своим видом. Магдалена полюбила его больным, теперь же он должен предстать перед ней в лучшем виде.
Галереи замка были наполнены солнечными лучами. Габриель пошел за служанкой, озираясь по сторонам. Следом семенила черная Минерва, которая, видимо, не желала оставлять его. Слуги, встречавшиеся на пути, кланялись ему, слышались голоса и даже смех, кто-то пел, делая свою работу. Замок казался достаточно обычным, и весь флер ужаса, окружавший его, показался Габриелю бредом больного. Хорошо же его ударило по голове камнем, что Магдалена казалась вышедшей из тумана в стае волков. Видимо волчий вой, туман и боль сыграли с его воображением злую шутку. Магдалена просто нашла его на перевале после обвала, и спасла, а остальное ему чудилось из-за удара, прееохлаждения, боли и страха.
Граф де Мон-Меркури ждал его в большой комнате с камином.
Если прошлой ночью он казался Габриелю кем-то ужасным, то после пробуждения в утренних лучах, в обычной богатой обстановке замка, граф выглядел тоже как обычный человек, а не колдун с картинки. Да, у него были длинные темные волосы, зачесанные назад, орлиный нос, близко посаженные глаза, квадратный подбородок и тонкие губы, но ничего пугающего не было в его квадратной фигуре.
— Добро пожаловать в замок Мон-Меркури, — граф поднялся с кресла и поклонился Габриелю, — виконт де Сен-Кор, прошу быть нашем гостем в ближайшие дни.
Габриель принял приглашение, вежливо поблагодарив. Избавившись от наваждения, он мог вести с графом светскую беседу, выпить с ним вина, и даже чему-то смеяться, перессказывая сплетни из Дижона.
— О нас ходят разные слухи, один страшнее другого, — под конец сказал граф, — но смею вас заверить, все это ложь. Мы с дочерью ведем замкнутый образ жизни, и редко выезжаем из замка. Да вот и она… — он обернулся и перед ними предстала прекрасная Магдалена, вошедшая в двери и остановившаяся напротив Габриеля.
На ней было серебристое платье, расшитое зелеными листиками по вырезу. Светлые золотистые волосы были убраны под тонкую прозрачную вуаль, ниспадавшую до самого пола белым туманом, будто она двигалась в облаке. Черные глаза смотрели прямо на Габриеля.
— Позвольте представить вам мою дочь, Магдалену де Мон-Меркури, — сказал граф, подходя к ней и оглядывая ее взглядом собственника.
Она улыбнулась. Лицо ее осветилось этой улыбкой, будто его коснулся солнечный луч.
— Здравствуйте.
Все, что было между ними ночью в единый миг пронеслось перед его глазами. Магдалена смотрела на него, как на чужого. А было ли это? — закралась в голову страшная мысль. Могла ли девушка, стоявшая перед ним, вытворять все те вещи, что они вытворяли в его постели? Может быть, ему все это снилось? Это было видение, суккуб, принявший образ юной Магдалены?
— Я поражен вашей красотой, госпожа, — он склонил голову, не желая показывать свои эмоции ни ей, ни ее отцу, — счастлив быть представленным вам.
Глава 8
След
Что было более реально, ночи, когда прекрасная Магдалена приходила в его новую спальню на втором этаже с большими окнами и камином, выложенным мрамором, или дни, где она казалось, с трудом вспоминала его имя? Ее сдержанность и отстраненность были для Габриеля загадкой. Даже в те редкие минуты, когда они оставались наедине, Магдалена вела себя так, будто их ничто не связывало. Тихая и скромная, она всегда опускала глаза, когда он обращался к ней, склоняла голову, и отвечала тихо и робко. Кто из этих двух девушек реален? Габриель вскоре стал подозревать, что у Магдалены есть сестра-близнец, потому что не могло быть такого, чтобы одна и та же женщина вела себя настолько различно! Ему хотелось задать ей этот вопрос, но он боялся выставить себя на посмешище перед ночной Магдаленой, а спросить нечто подобное у дневной Магдалены не представлялось возможным.
Впрочем, ночью они не разговаривали. Магдалена приходила и сразу ложилась к нему, будто в его постели и было ее место. Габриель обнимал ее горячее тело, и все мысли тут же выветривались из его головы.