Вдруг луна потемнела, будто кто-то задул ее, как свечу. И все свечи, что были в комнате, тоже погасли, кроме тех, что были перед графом де Мон-Меркури. Завыл ветер, обдав лицо Габриеля жаром пустыни. Он вжался в свое ложе, будто мог спрятаться в нем от того, что теперь стало неизбежным. По комнате разнесся стон ужаса, люди попадали на колени, а Габриель смотрел только на Магдалену, которая белым пятном замерла на своем возвышении. Тут луна снова появилась в дыре в крыше, осветив комнату, и Габиель понял, что она просто не минуту скрылась за облаком. В зале была полная тишина, и повернув голову Габриель увидел того, кого так желал призвать граф.
* Ритуал, молитвы и заклинания взяты почти без изменений из гримуара «Красный дракон».
Глава 19
Сердце Архирея
Перед кругом, в котором прятался граф, к его чести сохранивший достоинство, стоял высокий тонкий человек с темными волосами до плеч. На нем был черный плащ, скрывающий его полностью, и серебряная цепь, вившаяся вокруг шеи и больше похожая на кандалы. Он стоял, опустив голову, и вся его фигура выражала полное спокойствие и какую-то покорность, совершенно не сочетающуюся с именем мятежного ангела.
— Я здесь, Адольф, почему ты нарушил мой покой? — голос демона был тихим и почтительным, будто он стоял перед отцом и готов был выполнить любой его приказ, — убери палку, я и так пришел.
Граф, стоявший, вцепившись в рогатину мертвой хваткой, казалось, расслабился.
— Поклянись, что выполнишь то, что я желаю! — голос графа был хриплым, но уверенным.
— Убери палку и скажи, чего ты желаешь. И помни, что у меня тоже есть условия.
— Каковы твои условия?
Была такая тишина, что Габриелю показалось, будто в комнате никого нет. Даже дыхание людей куда-то исчезло. Кто-то лежал на полу, сжимая руками голову, кто-то стоял, замерев и уставившись на князя демонов.
— Я дам тебе все, что ты пожелаешь, если через пятьдесят и пять лет ты вручишь мне себя, свое тело и свою душу, чтобы я делал с ними все, что пожелаю, — был ответ.
Рука графа дрожала, когда он медленно опустил рогатину.
— Я желаю отдать свою дочь тебе в жены по ее доброй воле, и получить твоего сына, как своего наследника. Я желаю, чтобы я всегда стоял у трона твоего сына, и до того момента, как ты заберешь к себе мое тело и мою душу, был царем над всеми царями мира! И я желаю познать тайны бытия, чтобы постичь тайны Великого Делания!
Демон поднял голову. Его лицо было красиво какой-то пронзительной красотой. Бледный, почти серый оттенок кожи, ярко контрастировал с иссиня черными волосами, а огромные прекрасные глаза были настолько светлы, словно сияли серебром.
— Ты знаешь, что мой сын разорвет чрево твоей дочери, и она погибнет в муках? — демон поднял тонкие брови и губы его перекосила жесткая усмешка, — ты знаешь, что ребенка могу зачать только на ложе ее бывшего любовника, чье сердце я вырву из еще теплящегося жизнью тела? Ты готов видеть, как дочь твоя будет сходить с ума, одержимая безумием и видениями ада все время, что будет носить мое дитя?
— Да, я готов, — был ответ.
Габриель дернулся, только теперь поняв, что происходит. Вот зачем его привезла в замок Магдалена! Вот зачем она являлась к нему ночами, зачем целовала и ласкала его! Вот зачем его держали в замке, и были так вежливы с ним! Он смотрел на Магдалену, и осознавая свою собственную ужасную смерть, не готов был позволить мучить ее, чего бы она ни натворила! Она не станет матерью сына Сатаны! Он забился в путах, но путы были сильнее и только крепче сдавливали запястья.
Люцифер поднял голову и воззрился на Магдалену своим пронзительным холодным взглядом. Лицо его было прекрасно и спокойно, и только губы дрогнули, словно он хотел что-то сказать, но промолчал. Магдалена, как завороженная, смотрела на него, не шевелясь, и не отрывая глаз.
— Моя невеста вполне хороша, — наконец промолвил князь тьмы, — я принимаю ее, как свою невесту.
Граф стукнул по полу посохом.
— Осталось подписать договор, — Люцифер обернулся, и взгляд его коснулся лица Габриеля.
От холода и какой-то неизбывной пустоты этого взгляда того затошнило. Он снова попытался вырвать руки из веревок, понимая, что сил его для этого недостаточно. Взгляд демона сковал его волю, и сейчас, когда тот смотрел на него, он готов был сам подать ему нож.
Вдруг что-то теплое и пушистое коснулось его ноги. Он вздрогнул, пытаясь отстраниться. Но ноги тоже были привязаны. Он был беспомощен и совершенно бесполезен. Бесполезен всем, кроме графа Мон-Меркури и Люцифера, что собирался вскоре держать в руке его трепещущее сердце.