Мне нужно было знать, что происходит, чтобы как-то помочь. Ранения отсутствовали, а бледная кожа и проступающий пот наводили лишь на одну мысль — друга отравили.
— Мари, — прошептал он, до боли сжимая мою руку. Его ладонь была очень холодной и, хоть вампиры и не отличались горячей кровью, происходящее не было нормой. — Трупный яд.
В поле зрения моментально попал бокал крови, стоящий на тумбочке. И как я сразу его не заметила? Без лишних раздумий закатала рукава рубашки и поднесла к синим губам друга:
— Пей. Живо.
— Мари, я могу не сдержаться, — он покачал головой, из последних сил шепча слова отказа.
Меня пробрала такая злость, что захотелось бросить друга и позволить ему умереть. Похоже яд отравлял и мозг — откуда еще у него могут взяться такие глупые мысли?
— Видимо, тебе нужна помощь, — зло прошипела я, доставая из сапога кинжал.
Полоснула по запястью, не обращая внимания на неприятные ощущения. По правде говоря, я вовсе ни о чем не думала, кроме как о жизни Рафа, который неизвестным образом стал для меня таким близким существом. Я не могла его потерять, зная единственный способ спасения. Спасибо мастеру Аретону за его урок — только кровь детей Тьмы может нейтрализовать трупный яд. Только она может спасти умирающего вампира.
Поднесла дрожащее запястье к губам Рафаэля, позволяя каплям крови упасть на губы друга. Он предпринял попытку отвернуться, но другой рукой я предусмотрительно зажала его голову. У друга просто не оставалось выбора.
Наконец Раф припал к моей руке, жадно впиваясь клыками в кожу. Резкая боль от укуса сменилась настоящим наслаждением. Эйфория, до этого мне совершенно незнакомая, накатывала волнами, заставляя в исступлении ждать нового пика удовольствия. Меня уже не волновала жизнь друга, я о ней даже не думала. В голове внезапно образовалась пустота, а в теле появилось ощущение легкости. Казалось, еще немного, и я взлечу.
Возвращение в реальность произошло внезапно. Сильные руки резко выдернули мое запястье из-под зубов Рафаэля. В голове до сих пор плыло, но даже в таком состоянии Тьма потянулась к моему спасителю. Доминик.
Вампир утратил над собой контроль, вскочил с кровати и оскалился. Глаза полыхали алым пламенем, а вокруг глаз проявились венозные нити. Все это будто проходило мимо меня, и я никак не могла сосредоточиться и заставить свою голову включиться. Меня начало мутить, но Доминик задвинул мою тушку за свою широкую спину, крепко удерживая одной рукой, а второй раскинув над нами Призрачный Щит.
— Приди в себя, Рафаэль, — властно приказал Доминик, а мое затуманенное сознание восхищенно подалось навстречу этому прекрасному голосу.
Тьма, да это мне надо прийти в себя, а не Рафу! Он то уже здоров — вон как цвет лица изменился, а я ощущаю себя деревянной куклой, неспособной самостоятельно сделать ни шага.
— Я не закончил, — прошипел друг, налетая своей вампирской тушей на щит Доминика. Нет, все-таки ему тоже нужна помощь. Или понадобится, когда мой дракон шандарахнет его каким-нибудь условным Молотом.
— Прекращай, — ну вот, Молот пошел в дело. Раф, будучи не совсем вменяемым, не успел защититься и рухнул на пол.
Лицо Доминика тут же оказалось передо мной, с беспокойством и нарастающей злостью он вглядывался мне в глаза.
— Ты о чем вообще думала, Свет тебя побери? — выкрикнул он, сжимая мои плечи. Все-таки красивый у него голос, когда он ругается…
С наслаждением подалась вперед, обнимая руками его шею и вдыхая приятный запах. Доминик тяжело вздохнул, обнимая меня в ответ.
— Мари, сейчас я поделюсь с тобой энергией, чтобы ты пришла в себя, — выдохнул он мне на ухо, и я обрадовалась уже привычной толпе мурашек, пробежавшей по шее. — А после ты мне в подробностях расскажешь о том, что здесь произошло. И поверь, я еле сдерживаясь от того, чтобы не убить твоего дружка-вампира. Поэтому настоятельно тебе рекомендую рассказать правду. Поняла?
Я лишь счастливо вздохнула, утыкаясь ему в шею. Пусть делает, что хочет. Главное, чтобы продолжал меня обнимать.
***
Прийти в себя мне удалось довольно быстро. Доминик влил в меня чуть ли не половину своего магического резерва, поэтому уже через двадцать секунд я с ужасом разглядывала Рафаэля, распластавшегося на полу.
— Он чуть не умер, а ты его Молотом! — обвинительно посмотрела на своего дракона, рассевшегося на чужой кровати.
— Он мог из тебя всю кровь высосать, — Доминик ничуть не испытывал угрызений совести и считал, что я сама во всем виновата.
— Я не могла позволить ему умереть, Доминик, — жестко заявила я, наклоняясь над Рафом и делая вид, что совсем не обращаю внимания на тихое рычание.