— Но зелье ты все равно ему подливала, — напомнила я. — Даже не рассчитывай на взаимную симпатию. Анри такого не прощает. — Полюбовалась на ее полный прожигающей ненависти взгляд и приказала: — рассказывай дальше.
— А дальше нечего рассказывать, — на ее губах мелькнула горькая улыбка. — Я поила вашего брата приворотным зельем. Он все сильнее и сильнее поддавался чарам. Затем поступил приказ. Надо было привести его в ресторан «Орхидея» в столице. Время было указано. Я не послушалась — не хотела, чтобы с ним что-то случилось. После этого он пропал.
Не густо…
— Когда ты должна была привести его в ресторан? — спросила я. — И откуда уверенность, что Анри у Черного Целителя?
— Позавчера, — тихо ответила Изабель. — Он прислал письмо. Сказал, что я никогда больше его не увижу, и что Черный Целитель на меня очень зол. Там были только эти две фразы. Я не хотела, чтобы ваш брат пострадал. Но если это нужно для того, чтобы тебя уничтожить, Мари, так тому и быть. Я готова потерять его ради своей главной цели.
И за что она меня так ненавидит? Из-за срезанных волос? Запугиваний? Темные, конечно, горды, но не настолько. Здесь наверняка есть что-то большее — то, о чем я даже не догадываюсь.
— Почему я твоя главная цель? Что я тебе сделала? — спросила, не особо надеясь на ответ. Но все-таки его получила.
Гримаса ненависти настолько исказила лицо Изабель, что те кривляния, которые я видела раньше, показались мне детскими и фальшивыми. Да-а, из нее вышла бы прекрасная актриса.
— Ты убийца, — процедила Хольте сквозь зубы.
— Многие Темные убивают, — безразлично пожала плечами.
— Ты убила моего мужчину. Я знаю, что он был заказан. Ты забрала его жизнь щелчком пальцев! — Изабель вскочила с кровати, и мы стояли с ней лицом к лицу. По ее щекам текли слезы, но из глаз исчез страх. Осталась только ненависть. — А я ничего не могла сделать из-за твоей фамилии. Не могла даже сообщить об этом страже, потому что он был не настолько знатен, чтобы ради него упекать в изолятор племянницу короля. И ради чего? Ради денег, которые и так вываливаются у тебя из карманов? Ради кормежки своего родового дара? Ради развлечения? Ты убиваешь, и от этого страдают другие.
Я не знала, о ком говорила Изабель. Даже если бы она назвала его имя, мне бы ничего это не дало. Но в одном я была уверена: каждая моя жертва грешила намного сильнее, чем я.
— Ты не знаешь, о чем говоришь, — тихо сказала ей и обратилась к Луи: — пойдем, у нас много дел.
Изабель так и осталась стоять посреди комнаты: сломленная, плачущая и дрожащая. Даже после ее признания во мне не проснулось ни капли жалости. Изабель унижала Вив задолго до моего появления. Да и ее методы отмщения совсем не вызывали уважения. Мстить через семью? Как скучно и не благородно!
Если бы кто-то убил Доминика, я бы встретилась с ним лицом к лицу. Наплевала бы на титулы, мнение общества, силу врага. Мне было бы все равно и перед собой я видела бы лишь одну цель — убить так, чтобы враг очень долго мучался. Тьма одобрительно зашевелилась в груди.
— Что мы будем делать? — обеспокоенно спросил брат, вырывая меня из мыслей о моем драконе. — Мари, мы даже примерно не представляем, где искать этого Черного Целителя.
— У нас лишь два варианта, — какое-то ледяное спокойствие нахлынуло на меня, позволяя мыслить быстро и четко. — Либо мы ждем, когда меня начнут заманивать в ловушку, либо сами отправимся в логово врага. Что бы ты выбрал?
— Конечно второе! — без раздумий ответил брат. — Но как?
— Предоставь это мне, — я безрадостно усмехнулась.
Сегодня не только доверие Доминика ко мне пройдет тщательную проверку, но еще и любовь.
Глава 25
Мне не нужно было его искать. Сама не знаю как, но создалось такое ощущение, будто на Доминике был маячок, и я могла почувствовать его где угодно. Какое-то странное тепло шевелилось в груди при мысли о нем, а Тьма довольно мурлыкала, намереваясь сорваться кончиков пальцев.
С чего вдруг? Я шла к нему с четкой мыслью о том, что Черный Целитель удерживает в плену моего брата. Если бы это был не Доминик, мне не составило бы ни малейшего труда выбить всю нужную информацию, а после убить как предателя короны. Отец бы не осудил, как и дядя.
Но это был Доминик. Мой наглый, заботливый, всесильный дракон, при виде которого мое сердце начинало биться чаще, внутренняя Тьма стремилась к нему навстречу, а тело желало принадлежать только ему. Я не могла его пытать. Лишь просить, умолять о том, чтобы Доминик помог мне отыскать Черного Целителя.