Сосуд с анти-приворотным зельем оттягивал карман. Двор Академии Адонаэля сегодня был на редкость пуст, и лишь случайные прохожие время от времени при виде меня сворачивали в противоположные стороны. Боятся. Я растянула губы в горькой усмешке.
Доминик тренировался на полигоне. Белоснежная рубашка, расстегнутая на несколько верхних пуговиц, потеряла презентабельный вид. Черный камзол валялся неподалеку, заметно перепачканный в грязи.
Он обернулся сразу же, как попал в поле моего зрения. В бездонных глазах сверкнули искры Тьмы. Злится. Одним резким движением вложил клинок в ножны и откинул со лба темные волнистые пряди.
— Пришла просить прощения? — от его язвительной усмешки в груди что-то неприятно кольнуло, но я постаралась проигнорировать странное чувство обиды.
— Нет, — тихо, но твердо ответила я. — Мне нужно знать, где в данный момент находится Черный Целитель.
Усмешка Доминика стала еще язвительнее, и если раньше у меня была хоть какая-то надежда на то, что он пойдет мне навстречу и поможет, то сейчас от этой надежды ничего не осталось.
— Ничего другого я от тебя не ожидал, — он хмыкнул и подошел ближе ко мне.
Тьма мгновенно сорвалась к нему, не оставляя мне и шанса проконтролировать ситуацию. Ей было все равно на то, что Доминик вероятно знал, где находится мой брат. Ей было безразлично, что наши с драконом отношения с невероятной скоростью все сильнее портились и начали походить на противостояние. Моя внутренняя Тьма желала только одного — быть к нему ближе. Слиться в танце с его силой, забраться под кожу, попасть в самое сердце резерва Доминика и больше никогда его не покидать.
Напряжение между нами так сгустилось, что, казалось, его можно было резать ножом. Мы стояли, не отрывая друг от друга глаз, а наша Тьма сплеталась в невообразимые фигуры, покрывая землю и паря над нами в воздухе.
— Мой брат у него, Доминик, — голос начал дрожать, а в горле образовался неприятный ком.
Мне безумно не хотелось, чтобы он увидел мои кровавые слезы. Темные редко плачут, Дети Тьмы — никогда. И сейчас, чувствуя ту самую боль в районе груди я отчаянно задышала, в надежде унять совершенно ненужные эмоции.
— Значит, ждите. С твоим братом ничего не случится. Спустя какое-то время Целитель предложит твоему отцу обмен.
Каждое его слово, напрочь лишенное эмоций, больно ранило. Ком в горле разрастался, мешая мне говорить, а глаза жгло от невыплаканных слез. Наверное, что-то Доминик все же разглядел на моем лице. Он приблизился, оказавшись в миллиметрах от меня и нежно заправил мне за ухо выбившуюся из прически прядь волос. Этот жест так не вязался с исходящими от него волнами холода и безразличия, что я на мгновение оторопела.
Но затем собралась, как только перед глазами мелькнуло лицо брата.
— Откуда ты знаешь, что с ним ничего не случится, Доминик? — с затаенной болью посмотрела на него в ожидании ответа.
Казалось, что от него будет зависеть все. Я будто балансировала на краю пропасти: все мои эмоции обострились, сердце билось в несколько раз быстрее обычного, а по позвоночнику пробежал холодок.
— Он никогда не убивает просто так, — Доминик поджал губы и одернул руку от моих волос.
Хотелось вцепиться в нее, держаться, как утопающий держится за соломинку, но мне удалось побороть этот секундный порыв. Я и так показала Доминику больше, чем следовало.
— Откуда ты знаешь? — я четко разделяла каждое слово.
Медленно но верно во мне поднимался гнев. Слишком многое Доминик утаивал от меня. Слишком подозрительно себя вел. И мне вновь вспомнилось пророчество Слепого Акселя. Не враг и не друг. Безликий, но знакомый. Он ближе, чем я думаю, но дальше, чем мне бы хотелось. И передо мной выбор: уничтожить его навсегда, обезопасив самое ценное, или обрести свое истинное счастье.
Все эти слова очень подходили под наши с Домиником отношения. Я знала, что ни один другой мужчина не сможет сделать меня счастливой, но именно из-за него моя семья сейчас была в опасности. Из-за него и из-за теплого комочка в груди, который за все это время разросся до огромного шара.
Но разве может быть Доминик Черным Целителем? Он не владеет магией светлых. Да, ему подвластна Тьма даже в большей степени чем мне, но Доминик совершенно точно не являлся Светлым магом.
— Потому что он не чудовище, принцесса, — выдохнул Доминик. — Не спрашивай, откуда я это знаю. Просто знаю. Этого тебе должно быть достаточно.
Во мне полыхнул гнев. Как смеет он такое говорить? После всего, что я от него услышала о Черном Целителе, как он смеет рассчитывать на мое доверие?
Тьма, метавшаяся между нами, яростно засверкала. Я знала, что она не причинит вреда Доминику — с чем тоже надо было разбираться, но позже. Сейчас она просто отражала мою злость, и наглец это заметил.