— Потому что я не являюсь Светлым от рождения, милая Мари, — Теодор отпил из своей чашки, задумчиво рассматривая меня. — Ты ведь не знаешь мою историю? Доминик вряд ли смог поведать ее тебе, обойдя данную мне клятву.
Я отрицательно покачала головой, после чего была награждена еще одним задумчивым взглядом:
— Но ты совсем не удивилась, когда я сказал, что он мой родной брат. Почему?
— Скажем так: я догадывалась, — ответила, выпуская в воздух серые клубы дыма.
Напряжение Доминика все нарастало, и я всем телом ощущала волны невидимой силы, исходящие от него.
— Догадывалась? — переспросил Теодор, а на его губах появилась типичная усмешка наглеца. После такого у меня точно не могло остаться сомнений в том, что они братья. — И предала свой род, не сообщив о своей догадке короне?
— Я не обязана докладывать своему роду обо всех посещающих меня мыслях, — безразлично пожала плечами, вновь отпивая виски из бокала и с упоением затягиваясь папиросой.
Честно говоря, я ощущала себя странно. Вот он — тот самый враг, мысли о котором занимают меня уже несколько месяцев. Сидит передо мной в белоснежной рубашке и кожаных штанах, ведет со мной разговоры и пьет какой-то отвар из чашки с золотыми вензелями. Что может быть нелепее? Я еще никогда не разговаривала с врагами, успевая убить их еще до начала светских бесед.
Но вот мы сидим, пьем, разговариваем, в то время как мой брат — первый меч королевства, между прочим — находится в плену у этого паренька. Что удивительно, потому что я не чувствую исходящей от него угрозы, хоть и знаю, что Черный Целитель обладает невероятной силой.
И чего так боялся Доминик?
— Что ж, — выдохнул Теодор, как-то странно оглядывая меня. — Теперь я понимаю, почему окружающие тебя мужчины теряют голову. Я бы и сам потерял, не будь она занята кое чем другим.
Доминик вновь грозно рычит, но мы не обращаем на него внимания, неотрывно смотря друг другу в глаза.
— И чем же занята твоя голова, позволь спросить?
Наш разговор казался мне до смешного нелепым, но я не улыбалась, уловив в его взгляде какую-то мрачную серьезность.
— Полагаю, стоит начать с самого начала, — знакомая усмешка вновь мелькает на его губах. — Что скажешь, Доминик? Расскажем милой Мари, почему род Лоренов скоро канет к Свету?
Глава 26
Доминик молчал, что Теодор видимо воспринял за согласие. Он откинулся на спинку кресла, медленно поднес чашку к губам и сделал глоток, не отрывая от меня взгляда серых глаз. Признаться, мне стало немного не по себе от такого пристального внимания, но я годами училась контролировать свои эмоции, поэтому даже не дрогнула.
Черный Целитель улыбнулся каким-то своим мыслям, но его улыбка не была веселой — скорее холодной и безжизненной. Что же произошло с этим пареньком, что будучи таким молодым он совсем разучился искренне улыбаться?
— Никто не знает, что у герцога Лорена два сына. Кроме самих Лоренов, конечно же.
Он сделал паузу, собираясь с мыслями, и я не стала его поторапливать, хотя внутри меня разыгралось нешуточное любопытство. Теодор сделал еще один глоток, а затем продолжил:
— Я родился пустым, милая Мари. Во мне с самого рождения не было ни капли магии.
Я в ужасе посмотрела на него. Родиться не магом в семье магов — худшее, что может случиться с человеком. Таких людей называют «пустыми», потому что они для нас — пустое место, позор рода, о котором никто не должен узнать.
— Меня с детства прятали в замке рода Лорен, — ровный голос Теодора ворвался в мои мысли. — Я жил в одном из подвалов, и большинство слуг даже не догадывалось, что я существую, — он усмехнулся. — Впрочем, грех жаловаться. Не убили, не выбросили на улицу, и на том спасибо.
Я чувствовала, как эта тема неприятна Доминику. Его молчание было тяжелым, ладони судорожно сжимались, а на лице застыло каменное выражение, которое я видела у наглеца очень редко. Я не чувствовала никакого морального удовлетворения от того, что наконец узнаю секрет Доминика. Секрет, который тот тщательно хранил от меня. Я так хотела узнать о своем драконе все, но сейчас испытывала лишь разочарование от того, что это «все» я узнаю от его брата, а не от самого Доминика.
Впрочем, это никак не умаляло моего любопытства.
— Родителей я почти не видел, — продолжил Теодор. — В детстве за мной смотрела няня, но когда я достаточно подрос, Лорены стерли ее воспоминания и выслали из замка. Доминик был единственным, кто посещал меня. От него я и узнал, что чета Лоренов ждет моего шестнадцатилетия. Мы не знали, зачем, — мрачная усмешка скривила его губы, а внутри меня все похолодело, — но когда этот день настал, мои родители отправили меня на инициацию. Доминик тогда истратил весь резерв, стараясь их остановить, но они оказались сильнее.