Именно поэтому я потянулась к кинжалу за голенищем своего сапога. Вряд ли лорд совершенствовал свою защиту так, чтобы она спасала от физического контакта. Он казался настолько уверенным в себе, что наверняка даже не подумал, что я решу проверить на нем свою меткость.
Тьма скрыла мои действия от Киллиана за плотным черным туманом, поэтому если он что-то и заподозрил, то точно не это. И я, дождавшись очередного полетевшего в меня заклинания, поглощенного Огнем Смерти, бросила кинжал, целясь ему в сердце.
Конечно, Темного невозможно было убить холодным оружием. Навсегда покончить с Киллианом можно было либо с помощью моего родового дара, либо вырвав сердце из его груди, но это точно отвлекло бы Киллиана от удержания щита. Главное попасть.
И я попала. Лорд взревел от боли, а на его одежде стремительно начало разрастаться бордовое пятно.
— Ты об этом пожалеешь, — сквозь зубы проговорил он, но я своего уже добилась — в защите Киллиана Кюри появились прорехи, через которые Огонь Смерти мог с легкостью до него добраться.
Теперь мне уже не нужно было тратить время на пустые разговоры. Подлетев к Киллиану, я выпустила всю мощь родового пламени, и оно наконец снесло его Призрачный Щит.
Лорд Киллиан взревел, рухнув на колени.
— Все же Темные инстинкты оказались сильны, — я торжествующе улыбнулась, чувствуя его полный ненависти и боли взгляд, направленный на меня.
Послушалось хлопанье Теодора:
— Я сильно тебя недооценил, милая Мари, — с усмешкой высказался он. — Не думал, что ты победишь столь опытного Темного.
— Я тоже, — честно призналась ему. — Но, как было сказано мной ранее, я уже совершала невозможное.
Мне нельзя было отвлекаться. Надо было дождаться, когда пламя полностью поглотит лорда Киллиана, а уже потом вступать в разговор с Черный Целителем и наслаждаться еще одной маленькой победой.
Но я отвлеклась, что стало моей большой ошибкой.
Киллиан воспользовался моментом, когда я отвернулась. На дрожащих ногах он встал, окруженный языками моего синего Огня Смерти, который почему-то не стер его в порошок сразу же, как коснулся.
Он повалил меня на ледяной пол, о который я больно стукнулась затылком. Но небольшое сотрясение не было главной проблемой. Он смог обездвижить меня. Его последнее заклинание достигло своей цели.
— Умру я, умрешь и ты, родная, — прошипел он, кладя ладонь на мою грудь.
И я знала, что он собирается сделать. Знала, но не могла даже поднять руку, чтобы ему помешать. И я так же знала, что Черный Целитель не поможет мне.
— Отзывай Огонь Смерти, — приказал мне лорд Киллиан, но я могла лишь с лютой ненавистью смотреть ему в глаза.
Не покорюсь, даже если это будет стоить мне жизни. Темная я или кто?
И он прочел это в моем взгляде.
— Что ж, — его лицо исказилось от боли, а голос звучал слабо и хрипло, но он все равно говорил, пожирая меня глазами. — Встретимся на той стороне, леди Мари.
Он занес руку, чтобы со всей силы пробить мне грудь.
Мне не было страшно, но я жалела, что не смогу спасти свой род. Жалела, что так и не сказала Доминику о своих чувствах, хоть и всегда считала слова лишними. Сейчас мне почему-то очень хотелось их сказать, а еще в последний раз взглянуть в его черные бездонные глаза. Подарить последний поцелуй, как следует насладившись его вкусом.
Я жалела, что не успела извиниться перед Анри за то, что не занялась вопросом его приворота сразу же, как он попросил. Жалела, что уже не помогу Вивиан избавиться от старика-аристократа, которого отец пророчил ей в женихи. Жалела, что так никогда и не узнаю, кто отравил Рафаэля. И мне безумно хотелось все это узнать и сделать прежде чем лорд Киллиан убьет меня.
Но я не могла, обездвиженная его заклинанием. Мне оставалось лишь жалеть о том, чего я не сказала, не узнала и не сделала. Жалеть, что, несмотря на бессмертие, мне было отведено так мало времени на жизнь.
Все это пронеслось в моей голове за одну десятую секунды. И я была готова умереть, только рука Киллиана Кюри вдруг резко опустилась, а уже в следующее мгновенье он упал прямо на меня, пачкая своей кровью мою белоснежную рубашку.
Заклинание обездвижения рассеялось с его смертью, и я сбросила с себя тело, встречаясь взглядом с Домиником.
Темные чешуйки покрывали его лицо. Черные глаза горели безумной яростью, губы сжались в одну тонкую линию, а густые брови сдвинулись к переносице.
Я никогда не видела его таким прекрасным. От всего его тела исходила небывалая сила, находившая отражение в моей душе. И я чувствовала всю его ярость, все его тревогу за меня и что-то очень теплое, нежное и необъятное.