― Ты же знаешь, что мы справимся? ― его черные глаза на миг встретились с моими, утягивая в свой водоворот.
― Конечно справимся, принцесса, ― уверенно ответил Доминик, и тугой узел волнения внутри него немного ослаб.
Рафаэль и Вивиан провожали нас до ворот Академии. Последняя хоть и старалась скрыть слезы, время от времени проступавшие на глазах, но получалось из рук вон плохо. Зато Раф не упустил случая позубоскалить и всю дорогу отвешивал мне комплементы, что доводило Доминика до состояния тихого бешенства.
Когда мы появились во дворце дракон чуть ли не рычал, а в его глазах ярко сверкали злые искры.
― Этот клыкастый скоро договорится до смерти, ― сквозь зубы проговорил Доминик, подставляя мне локоть.
По его лицу никак нельзя было понять насколько он зол, но повышенная концентрация Тьмы, исходящая от дракона, говорила сама за себя.
Заранее предупрежденные гвардейцы пропустили нас без вопросов, но глаза старались отводить, да и вообще держались от нас на расстоянии двадцати шагов, испуганно жавшись друг к другу.
― И это охрана Его Величества! ― я не удержалась от подтрунивания. ― Позор, какой позор! Может отстранить всех к Свету и назначить на такие важные должности более подходящих людей? Ты как считаешь, Доминик? ― бросила вопросительный взгляд на наглеца, на лице которого застыла полуулыбка.
― Думаю, эти мужчины настолько поражены вашей красотой, что едва держатся на ногах, миледи, ― подыграл мне он.
Гвардейцы с энтузиазмом закивали, и я решила бросить такое неблагодарное дело как улучшение безопасности дворца. В конце концов разбирался же отец до этого и без меня.
С братьями мы встретились за час до начала мероприятия в покоях Луи.
Анри сидел в кресле, распивая бутылку красного сухого с застывшим выражением безразличия на лице. Лео беспокойно расхаживал по гостиной, явно переживая за исход нашего сумасшедшего плана, а Луи старался отвлечь кузена всеми возможными способами, вспоминая случаи наших многочисленных побегов из дворца.
При виде нас все трое встрепенулись: Анри одобрительно кивнул, Лео вымученно улыбнулся, а Луи шокировано присвистнул, чем заслужил неодобрительный взгляд от старшего брата.
Да, такое поведение совсем не вязалось со статусом сына герцога Фредерика Дели.
― Мари, это точно ты? ― мой брат-близнец протер глаза и на его губах заиграла насмешливая улыбка. ― Знаю, в планах было не выделяться, но боюсь все взгляды будут устремлены только на тебя как только ты появишься в зале. Очень недальновидно было с твоей стороны так выряжаться.
Я подавила смешок, старательно придавая своему лицо обиженное выражение.
― Луи, неужели под своими словами ты подразумеваешь, что обычно я выгляжу как серая мышка?
Братец приложил ладонь к груди, немного переигрывая:
― Что ты, сестра! Я лишь хотел сказать что наши лорды, не умеющие ценить истинную красоту, сегодня набросятся на тебя со всей страстью на которую только способны.
Доминик бросил на Луи раздраженный взгляд и без того раздраконенный комплиментами Рафаэля.
― Тогда уже я наброшусь на этих лордов со всей страстью на которую только способен, ― чуть помедлив прояснил: ― страстью к убийствам, конечно же.
― Мне их уже безмерно жаль, ― пробормотал Лео, прекративший с нашим приходом расхаживать по комнате.
― А мне нет, ― я весело улыбнулась, погладив предплечье Доминика. ― Будут знать как руки распускать.
― Боюсь от их рук к тому моменту ничего не останется, ― вставил Луи.
Мы еще немного пообсуждали зарвавшихся аристократов, прежде чем настало время спускаться в Красный зал.
Анри был напряжен как натянутая струна, что мне удалось понять по слишком ровной спине и гулким шагам, эхом отражающимся от дворцовых стен. Я быстро нагнала его, подхватывая под локоть.
― Ты же понимаешь, что мы все продумали? ― бросила на брата серьезный взгляд, стараясь понять причину такого состояния. В последнее время Анри сильно меня беспокоил. ― Даже если все пройдет не так как было задумано, твоя сестра умеет генерировать идеи прямо из воздуха.
― Я знаю, Мари, ― с едва уловимым вздохом ответил брат.
― Если знаешь, то почему в последнее время ты ведешь себя еще страннее обычного?
Брат бросил на меня укоризненный взгляд как бы говоря: «не твое дело», но на вопрос все же ответил:
― Я стал намного сильнее после инициации, Мари.
― Так это же хорошо, ― непонимающе посмотрела на его бесстрастное лицо, пытаясь уловить хоть какие-то эмоции.
― И хорошо, и плохо. В моей голове теперь тысяча голосов и каждую чужую эмоцию я теперь ощущаю как свою собственную. Это невозможно контролировать.