Так вот почему он почти не выходил из своих покоев в Академии! Теперь все встало на свои места. Инициация настолько усилила дар брата, что теперь ему пришлось заново его осваивать и приручать.
― Ты и мои мысли слышишь? ― подалась к нему, сгорая от любопытства и все же надеясь на отрицательный ответ.
Мне хватает Найта, который отчитывает за каждую неподобающую мысль.
― Только эмоции, ― сухо ответил он и резко остановился перед украшенными резьбой дверьми Красного зала.
Гвардейцы синхронно склонились в поклоне и расступились, пропуская нас внутрь.
Что ж, да начнется пир.
Разряженные аристократки и важные лорды расступались перед нашей компанией. Шум голосов мгновенно стих, погружая Красный зал в блаженную тишину. Все взгляды были устремлены на нас с Домиником.
Он вел меня под руку с мягкой полуулыбкой на лице. Со стороны могло показаться, что наглец вполне себе доволен жизнью и сейчас получают неимоверное удовольствие от происходящего, но каждый Темный в помещении улавливал от него флюиды опасности. Каждый Темный понимал, что за красивой улыбкой Доминика Лорена скрывается такая сила и жесткость, которая была присуща лишь Детям Тьмы.
Я могла заметить это по напряженным взглядам и склоненным головам. Если меня во дворце сильно опасались, то перед Домиником питали безудержный страх. Тот самый, от которого подкашиваются ноги, кружится голова, а сердце выпрыгивает из груди.
― Ты прекрасен, Доминик, ― прошептала ему, тоже растягивая губы в улыбке.
Гвардеец неподалеку вздрогнул, заметив мое выражение лица.
Наглец не ответил, но его глаза удовлетворенно сверкнули искрами Тьмы.
Страха не было. Волнения тоже. Мои эмоции были на удивление положительными, и я просто наслаждалась руками Доминика на моей талии и его глубокими черными глазами.
Неподалеку чинно шагали Лионель, Луи и Анри, кивая знакомым, но не останавливаясь. По лицу старшего брата понять что-либо было попросту невозможно, но чуть сжавшиеся кулаки и напряженная спина выдавали насколько ему тяжело находиться в большом скоплении людей.
Это немного портило мой настрой, и я начинала чувствовать себя виноватой в его состоянии. Справится ли он когда-нибудь с тем потоком силы, что хлынула в него с момента становления Сыном Тьмы? Этого не знал никто, даже сам Анри.
― Дочь, ― отец как-то незаметно возник прямо перед моим носом, и я в удивлении захлопала глазами в надежде, что Фредерик мне мерещится. Не помогло. ― Очень рад, что ты наконец-то решила последовать правилам этикета. Полагаю, в этом есть заслуга твоего кавалера?
Отец перевел на Доминика нечитаемый взгляд, и тот поспешил склонить голову перед герцогом, следуя тем самым гадским правилам этикета.
Удивление Фредерика трудно было не понять. Мало того, что я в первый раз появилась на таком мероприятии в вечернем платье, так еще и привела с собой мужчину. Именно поэтому нас с Домиником провожали такими шокированными взглядами. Еще ни разу страшная Мари Дели не являлась в чьем-то сопровождении. Я всегда приходила либо одна, либо под руку с Луи.
― Темного вам вечера, герцог, ― поздоровался Доминик.
Шестым чувством я улавливала его эмоции и ощущала неловкость от встречи с моим отцом, но на лице наглеца отражалась лишь наглая полуулыбка. Как же он прекрасен!
― И вам Темного вечера, господин Лорен, ― чуть насмешливо бросил отец, снова обращая строгий взгляд на меня. ― Мари, милая, почему мне кажется, что твое появление на сегодняшнем ужине будет иметь крайне негативные последствия?
― Папочка, у тебя паранойя, ― я пожала плечами и мило улыбнулась, отчего отец едва заметно поморщился. ― Может поделиться с тобой успокаивающей настойкой?
― Только не из твоих рук, дочь, ― он поджал губы, недовольно сверля меня взглядом. Вот у кого Анри учился своему ледяному негодованию!
― Обижаешь, ― фыркнула я, подхватила Доминика и повела его к столу с тарталетками и любимым королевским пуншем.
Сегодня нельзя было напиваться так, как мы с Луи обычно напивались на подобного рода мероприятиях, но и отказываться от бокала этого божественного напитка было как-то нехорошо.
Поедание тарталеток заняло у меня около получаса. Красный зал уже наполнился приглашенными и где-то в самом углу я могла рассмотреть полуседые волосы Лорена старшего, собранные в низкий конский хвост. Его супруга маячила где-то рядом, облаченная в испещренное драгоценными камнями платье. Фу, какой дурной тон.
― Неправильно все это, ― напряженно выдохнул Доминик.
Конечно неправильно. Не представляла, какого это ― вести родителей на смерть. И то что эти родители явно не были образцовыми никак не умаляло его вины. Темные хоть и были излишне жестоки, бессердечны и эгоистичны, но свои корни нас учили уважать с детства.