― Мари Дели, ― тихо ответил на вопрос. ― Не могу о ней не думать.
Феликс шокировано раскрыл рот и в ужасе уставился на меня.
― Рот закрой, а то муха залетит.
― Доминик, да она же страшная! ― зашипел он. Думаю, если бы не преподавательница, вещающая сейчас о известных некогда драконьих родах, сосед бы не ограничился одним лишь шипением. ― Я на нее смотрю и у меня мурашки по коже. Да что там смотрю, у меня даже от мыслей о ней мурашки!
Феликс в доказательство своих слов приподнял рукав рубашки и продемонстрировал мне гусиную кожу.
― Она не страшная, ― я вдруг ощутил острую потребность защитить Мари. ― Не зря же ее называют первой красавицей Лаэрана.
― В другом смысле страшная! ― сосед смотрелся очень комично с вытаращенными глазами, и я бы непременно воспользовался поводом подтрунить над ним, только моя нынешняя ситуация к шуткам совсем не располагала. ― Доминик, от нее Тьмой разит за километр, да еще и родовой Огонь Смерти. И взгляд всегда такой, будто продумывает: где, как и кого лучше убить. А в сочетании с ее Светлой внешностью, знаешь ли, это напрягает еще сильнее! И фамильяра ее видел? Что это вообще за странное существо? На кота сильно смахивает, а шерсти нет. Что это вообще за кот ― без шерсти?
Феликс передернул плечами ― видимо, количество мурашек стремительно пополнялось.
― Я слышал, что он из другого мира, ― ответил соседу, пока его нервы окончательно не сдали. ― Ты же знаешь, как это происходит ― фамильяры в совсем юном возрасте принимают облик животного, которого увидели в первый раз.
— Вот я и говорю, мутные они. И Мари твоя, и ее фамильяр пугают до жути.
― А я, значит, тебя не пугаю?
Не так уж и сильно я от Мари отличался, разве что Огня Смерти у меня не было и иномирного фамильяра. Зато в нашем роду из поколения в поколение передавался другой дар, от которого я три с половиной года назад решил отказаться. О настоящих возможностях Лоренов знали только доверенные лица ― моя семья всегда отличалась от других скрытностью и излишней мнительностью. Возможно, именно поэтому род Лоренов существовал уже на протяжении тысячи лет и даже мог посоперничать с родом Дели.
— Это другое, ― ответил мне все еще взвинченный Феликс. ― Тебя я уже три года знаю. Хотя, признаюсь, на первом курсе было страшновато засыпать с тобой в одной комнате.
― Тянет меня к ней, Фел, ― пробормотал я, вспоминая искры Тьмы в небесно-голубых глазах.
― Держался бы ты от нее подальше. Не думаю, что ваша история про «жили они долго и счастливо». Девица явно себе на уме, даже родной отец на нее повлиять не может. И ты видел, что она с полигонами сделала? Вот разозлишь ее ― шибанет так, что и мокрого места от тебя не останется, несмотря на всю твою невероятную силу.
― Слушай, ты бы успокаивающей настойки выпил, ― все-таки не удержался от колкости я. ― А то скоро тебя будут бояться больше устрашающей леди Мари.
― А я о чем! Нервы ни к Свету стали с появлением этой семейки в Академии. Сидели бы в своем дворце и там страх нагоняли.
Я не имел желания спорить с невменяемым соседом и принял решение сегодня же подлить ему успокоительной настойки. Только после этого с Феликсом можно было спокойно говорить.
Тем временем лекция подошла к концу, и звон колокола огласил обеденный перерыв. Однокурсники, усыпленные размеренным говором старика-преподавателя, разом встрепенулись и начали собирать вещи. Я, в отличии от них, никуда не торопился, собираясь с мыслями, в которых с недавних пор засела одна небезызвестная персона.
Мари Дели совершенно точно бежала от меня, боясь потерять контроль над внутренней Тьмой, но она даже не осознавала, что этим только будит азарт моего зверя. Что ж, принцесса, мы еще посмотрим, кто из нас выйдет из этой игры победителем.
Мари
Тринадцать. Ровно тринадцать раз я упала с полосы препятствий на столь долгожданном занятии по боевой магии. Как оказалось, помимо разрушенных мною полигонов в Академии имелось еще и несколько тренировочных залов, предусмотренных на случай непредвиденных ситуаций. Именно в одном из таких залов и проводил тренировку первого курса боевиков магистр Бернард Готье, с коим я имела честь познакомиться на зачислении. Должна признать, наставник из него вышел замечательный ― он не равнял всех адептов под одну гребенку и каждому составлял отдельную программу после вступительного испытания. Именно так я попала на проклятую полосу препятствий, которую Готье настраивал сам.