Черные глаза Доминика и искры Тьмы в них. Пустой двор Академии. Я, находящаяся перед Лореном в практически беззащитном положении. Хриплый бархатистый голос обезоруживает, заставляет прислушиваться и желать его все сильнее и сильнее. Моя Тьма, чувствующая его тело и стремящаяся только подчиняться, не подчинять. Неужели я проиграла?
— Ты прекрасна, принцесса, — услышала шепот, а потом меня накрыли жадные губы.
Сил сопротивляться не было. Моя воля под натиском Тьмы дала слабину, и я ответила на этот сумасшедший поцелуй со всем пылом, на который была способна. В том, что поцелуй был именно сумасшедшим, не было и сомнений. Он терзал мои сухие губы, покусывая их. Ярость, желание, стремление обладать — все чувства парня обрушились на меня лавиной. Тихое звериное рычание вырвалось из груди Доминика, но меня это даже не насторожило, как и мою Тьму. Напротив, звуки, которые никак не мог издавать человек, вызывали у меня еще большее желание подчиниться страстному напору и позволить этому Темному обладать мной так, как и должен обладать мужчина своей женщиной.
Он был жесток, но и мне не нужна была нежность. Его руки грубо сминали мою грудь, посылая по всему телу вспышки боли и внеземного удовольствия. Внутренняя Тьма вырывалась наружу, и на этот раз я не стала ее удерживать. Она бросилась навстречу Доминику, проникая в его грудь густым черным туманом и ластясь к нему, как домашняя кошка.
Внизу живота разрасталась сладкая боль — моему телу недостаточно было одних поцелуев, оно требовало гораздо большего. Тьма, да я готова было кинуться к ногам Доминика и умолять его дать мне это «большее»! Мое сознание плавилось под страстным напором, уступая место Темным инстинктам. Боль в губах приносила наслаждение, грубые руки на моем теле приводили в восторг, а его Тьма, тоже спущенная с поводка, устремлялась к моей груди, прожигая внутренности.
Я задыхалась от удовольствия, забыв и про головную боль, и про затекшие конечности. Покорилась Доминику Лорену, позволяя ему делать со мной все, что заблагорассудится. Возможно, именно эта мысль помогла мне прийти в себя и собрать все силы на то, чтобы прервать поцелуй и вернуть свою Тьму на место. Доминик был настолько дезориентирован, что даже не попытался меня остановить. Тяжело дыша, мы смотрели друг на друга.
— Не покорюсь, — отчаянно прошептала я после минутного молчания.
— И не надо, — усмехнулся Доминик, а в его взгляде вспыхнули искры. — Иначе это будет совсем не интересно.
Он играет со мной! Светов Доминик Лорен со мной играет. Как кот с мышью. Как хищник со своей добычей. Как мой брат со Светлыми аристократками. Да как он посмел?
И опять моя хваленая осторожность дала сбой. Позади Темного раздалось тихое покашливание, и прозвучал насмешливый голос Рафаэля:
— Не зациклилась, значит?
Из груди Доминика вновь вырвалось глухое рычание, — не такое, как во время поцелуя, — а злое и агрессивное. Дворцовые собаки рычали похожим образом, когда кто-то отнимал у них кость. Кто он такой? Род Лоренов точно людской, а в том, что Доминик был именно Лореном, сомнений не было. Тогда почему поведение этого Темного так напоминает мне повадки оборотней?
— Раф, катись к Свету, — ответила другу, пообещав себе раскрыть тайну Доминика позже.
— Только с вами, леди Мари, — подмигнул мне он.
Доминик вновь зарычал, на этот раз намного громче. И, судя по всему, сам не ожидал от себя подобного — рык резко прекратился, а Темный повернулся к вампиру и яростно посмотрел на него.
— М-м-м, — Рафа рычание и взгляд Доминика совсем не впечатлили, но ретироваться друг все же решил. — Пожалуй, оставлю Темных голубков наедине.
Раф быстрым шагом направился к общежитиям, игнорируя на этот раз мой яростный взгляд. Вот же глупый вампир. Попадись только мне — клыки повыдираю!
Пребывая в чрезвычайно раздраженном состоянии, обернулась к Доминику. Жертва номер один сбежала, зато жертва номер два все еще была в моем полном распоряжении.
— Что за оборотнические замашки? — напала я с вопросом на Темного, сверлящего меня черными глазами.
— Какие замашки? — удивленно спросил Доминик, вскинув брови.
— Ты рычал.
— Тебе показалось.
— Я отчетливо слышала рык.
— Ничего такого и в помине не было.
— За дуру меня принимаешь?
Доминик усмехнулся, и я зло уставилась на него. Конечно, принимает. Ну ничего, Лорен, мы еще посмотрим, кто из нас дура. Ну, или дурак.