— А для чего еще? — заинтересовался кузен, присаживаясь рядом со мной.
— Мне кажется, что дело принимает серьезный оборот, и папа опасается за жизнь наследника, вот и отослал его к нам. Убил двух фурий одним взмахом: Анри и за нами присмотрит, и в безопасном месте пересидит.
— Анри хороший боевой маг и первый меч королевства, — заметил брат. — Тем более он никогда не отказывался от охраны, в отличие от нас. Кого отец так опасается?
— Черного Целителя? — предположила Вив, до этого не участвующая в разговоре.
— Бред, — оборвала ее я. Ну вот не верилось мне в страшную сказку про сменившего сторону мага!
— Но Доминик Лорен же говорил тебе, что видел его, — соседка не заметила мои отчаянные жесты, призывающие ее замолчать. Впрочем, Луи уже услышал имя того, о ком в присутствии брата говорить было категорически запрещено.
К теме Доминика Лорена мы после того небольшого разногласия не возвращались, о наших стычках с Сыном Тьмы я брату не рассказывала, да и вообще старалась обходить эту щекотливую тему в разговорах с ним. К сожалению, Вив была не в курсе происходящего и сейчас по неосторожности меня раскрыла.
— Ты общаешься с Лореном? — Луи вскинул голову и гневно посмотрел на меня. — Мари, я кому говорил держаться от него подальше?
Ну вот, а все так хорошо начиналось!
— А я кому говорила открыть мне причину столь сильной неприязни?
Губы брата сжались в тонкую полоску, а крылья носа затрепетали — злится, сильно злится. И, хоть у меня всегда находились силы на отстаивание собственной свободы, усталость разливалась по телу, сильно препятствуя разговору.
— Мари, по королевству ходили плохие слухи про Доминика. Я тебя очень прошу, не общайся с ним.
Так, с этого момента поподробнее. И почему я об этих слухах ничего не знаю?
— Мне нужно знать все, — настояла на своем я.
— Я дал магическую клятву о неразглашении, — судя по грустному лицу брата он об этом очень жалел.
Магические клятвы это уже серьезно. Серьезнее только клятвы на крови, но к ним прибегают крайне редко, ведь нарушение карается мгновенной смертью.
— Я не склонна к составлению мнения о человеке по слухам, Луи, — с укором сказала брату. — Давай договоримся так: я постараюсь держаться от Доминика Лорена как можно дальше, но не обещаю, что мы с ним совсем не будем пересекаться, а ты в случае нашего пересечения не будешь устраивать сцен.
Брат театрально вздохнул, но согласился. Он прекрасно знал, что случается, если меня ограничивают, и понимал — без весомых аргументов я его не послушаю.
— Что ж, — бодро хлопнула в ладоши и поднялась с пола. От резких движений закружилась голова и потемнело в глазах. Больших усилий стоило сохранить равновесие, но у меня получилось. — Вы как хотите, а я к целителям. Скоро придет Раф и травмировать его видом крови совсем не хочется. Вдруг он, бедный, еще не обедал?
— Ой, конечно иди! — встрепенулась Вив, видимо вспомнив о моих ранах. — Мы тебя тебя тут подождем, приберемся пока, а потом на обед.
Кивнув друзьям, на ватных ногах вышла из комнаты. Главное дойти и не упасть по дороге.
Доминик
Прекрасная Мари Дели не переставала удивлять. Поцелуй с ней будоражил и заставлял желать продолжения в удвоенном размере, но я знал, что с ней просто не будет. На вкус она была такая же, как и на запах — сладкая, но не приторная, манящая, обольстительная и загадочная. Лорд Киллиан Кюри прав — Мари относится к тому типу девушек, которым надо показывать свою силу. Темная до мозга костей. Ее нельзя расположить к себе долгими ухаживаниями и сладкими речами. Мари другая. Ее нужно задавить и поработить, но при этом не переусердствовать. Она должна признать свою слабость и довериться. Только в этом случае леди Мари Дели станет моей, и зверь внутри сможет вдохнуть спокойно.
Он полностью очнулся от долгого сна вместе с этим поцелуем. Почуял в девушке добычу и не собирался ее отпускать. Вампирский дружок Мари привел его в ярость, и я не смог сдержать рык, чувствуя то же самое, что и зверь внутри меня. Мы стали одним целым в первый раз за долгое время. Жалел ли я, что не сдержал данное себе же слово? Не особо. Сдержать его было невозможно, учитывая безудержное желание обладать Мари. Даже моя Тьма, ни разу не откликнувшаяся ни на одну из девушек, с которыми я был, устремилась к Дочери Тьмы всем своим естеством. Это удивляло и завораживало, зарождало в душе какое-то неуемное любопытство. Что в хрупкой девушке такого, что моя сила так хочет ей завладеть?