— Это Доминик Лорен, братец, — поспешила ответить за наглеца. — А с лордом Киллианом я планировала разобраться в ближайшее время. Кто же знал, что он так неожиданно сюда заявится.
Мы уже миновали ворота Академии и теперь неспешным шагом направлялись в сторону общежитий. Все мои надежды, что Анри покинет нас после стычки с Темным, канули к Свету. Брат даже не собирался уходить, то и дело сверля меня недовольным взглядом. Интересно, при Доминике он станет заводить свою излюбленную отповедь «Мари — позор всего королевского рода»?
— Что он от тебя хочет? — видимо, отповедь откладывалась на неопределенный срок, смещенная другой целью — допросом с пристрастием.
— Завести семью, наплодить детишек, — беззаботно ответила я, любуясь поджавшимися на мгновение губами. — Все как всегда, братик.
— Я тебя понял. Темной вам ночи, — последовал очередной недовольный взгляд на Доминика. — Предупреждаю сразу: если до меня дойдет информация, что кто-то из вас ночевал не в своей комнате, наказание последует незамедлительно.
С этими словами брат резко развернулся и пошел в противоположную сторону, даже не удосужившись выслушать мой веселый смех. Какое интересно последует наказание? Очередная уборка в лаборатории? Или заставит нас отдраивать вольеры с животными? Ну и чудак.
И что это он там понял? Неужели собирается решать мои проблемы за меня или хуже — сообщить о моих проблемах отцу? Вот это будет настоящей подлостью! Мало того, что отец меня по головке не погладит за сокрытие такого рода сложности, так еще и все окружающие будут считать, что легендарная Мари Дели не смогла справиться с каким-то заносчивым Темным. Ведь отец точно не займется этим делом сам, отправив кого-то из своих подчиненных, а слухи по дворцу разносятся даже быстрее, чем в Академии.
— Что за история с цветами? — досадливо спросил Доминик, отвлекая меня от малоприятных мыслей. Только сейчас осознала, что мы остались наедине, и я бы непременно этому обрадовалась, если бы не раздраженный взгляд, не сулящий мне ничего хорошего. А вечер так прекрасно начинался!
— А тебе какое дело? — ощетинилась я.
— Вот так, значит? — темные брови сошлись в переносице, и он смерил меня очередным мрачным взглядом.
Мы уже дошли до входа в мое общежитие и теперь стояли у фонтана со статуей Тьмы, которую вновь видоизменили до беззубой непривлекательной женщины. Свет от магических фонарей падал на лицо Доминика, делая его черты лица жестче и хищнее. Красив, тут даже не поспоришь.
— Что ты хочешь услышать, Доминик? — устало спросила у него я.
То ли так подействовал насыщенный событиями день, то ли замечательный вечер в компании наглеца, но ссориться с ним совсем не хотелось. По правде говоря, я даже надеялась на еще один головокружительный поцелуй по его инициативе.
— Хочу услышать, что кроме меня никто не сможет сделать так… — проникновенно прошептал он, склонился и поцеловал мою шею.
Тысяча тонких иголочек впились в место поцелуя: жесткого, грубого, но в то же время бережного. Внутренняя Тьма зашевелилась в груди, и я часто-часто задышала, вдыхая воздух и выдыхая тонкие струйки черного дыма. Почему на него такая реакция? Почему моя рациональность прямо-таки кричит мне держаться подальше от Доминика Лорена, а душа и сила стремятся быть ближе к нему?
— А даже если каким-то непостижимым образом сможет… — последовал новый поцелуй — на этот раз в щеку, и ее обожгло сухими горячими губами. Тьма, кажется, я начинаю дрожать. — Реакция будет не такой…
Долгожданный поцелуй в губы. Страстный, напряженный и вовсе не романтичный. Это похоже на борьбу, причем борьбу на поражение. Меня действительно начало трясти, а с губ, которые он то и дело покусывал, срывались стоны. Внизу живота нарастало томление и, казалось, мое тело вот-вот разорвется на миллиарды частиц. Я отстранилась первая, проклиная себя за такие желания.
Мы стояли, уткнувшись друг в друга лбами и смотря друг другу в глаза. Не знаю, что он пытался прочесть по моему взгляду, но в его я видела обжигающую страсть и множество искр Тьмы, стремящихся мне навстречу. Разве существует ТАКОЕ притяжение? Разве бывали случаи, когда сила реагировала на другую так остро? И почему, Свет все подери, я не озаботилась этим вопросом ранее?
Проклятый Доминик Лорен вскружил мне голову, и теперь я сама не могла понять, чего хочу. Иногда желание врезать ему было так велико, что мне едва удавалось сдержаться, но в то же время все внутри будто отказывалось идти против наглеца. То я хотела переиграть его, то задавалась вопросом, а надо ли мне это. Почему просто не пустить все на самотек? И, как любят говорить начитавшиеся любовных романов аристократки: «дать волю чувствам»?