— Намекала Вив, а я очень благодарен! — с энтузиазмом откликнулся Раф, бросая на Вивиан недовольный взгляд.
— Потому что мне страшно! — выпалила она. — Мало ли, что им в голову придет. Они насильники и бандиты.
— Ты действительно думаешь, что рядом со мной тебя кто-то посмеет тронуть?
Даже обидно стало. Я инициированная Дочь Тьмы и владею Огнем Смерти, а она тут за свою честь переживает. Да к ней даже близко никто не подойдет, пока я рядом буду. Флибустьеры, в отличии от моей сомневающейся подруги, прекрасно осознавали мою силу.
— Вив, это шанс на миллион, — вклинился в беседу Луи. — В Ле-Пике действительно практически невозможно попасть. Я и сам был там всего пару раз — Мари проводила, но кодового слова так и не получил. Поверь, это того стоит.
— К тому же, вы будете не одни, — поддержал Раф, явно намекая на сильного и смелого себя.
— Да и Арно присоединится, — закончила я уговоры. Мы все высказались, пусть теперь сама решает.
Вив думала минут десять, и все это время на ее лице отчетливо проскальзывали самые разные эмоции. Наконец фиалковые глаза загорелись, и подруга неуверенно кивнула головой.
— Надеюсь, я об этом не пожалею.
— Тебе понравится, — пообещала я.
Соседке определенно нужно было выходить из зоны комфорта. С аристократами я ей помочь никак не могла, а вот с преступным миром Лаэрана — вполне. Пираты и разбойники не были беспринципными моральными уродами, какими считала их Вивиан. По правде говоря, иногда они вели себя благороднее аристократов, но для этого нужно было с ними подружиться. Я знала, что если помогу подруге освоиться в такой компании, ей всегда будет на кого рассчитывать, поэтому все больше уверялась в том, что приняла правильное решение. Без хорошей поддержки слабой Вив в Лаэране не выжить. С меня требовалось только обеспечить ей эту самую поддержку.
Постепенно все начали расходиться: соседка решила ненадолго заглянуть в библиотеку, братец отправился на отработку, Раф — на вечернюю пробежку, а Лео намеревался просидеть остаток дня за домашним заданием. Вот кому действительно нравилось учиться! Лишь Доминик Лорен никуда не собирался — за все это время он не сдвинулся с места, прожигая меня черными глазами.
— Хочешь объявить, что я снова твоя должница? — спросила у него, чувствуя необходимость прервать затянувшуюся тишину.
Наглец оттолкнулся от стены и с хищной грацией направился ко мне.
— Я думал, тебе понравилось быть моей должницей, — проникновенно сказал он, не отрывая от меня взгляда. Вот если бы так смотрел кто-то другой, я бы непременно сочла это признаком душевного расстройства, но взгляд Доминика завораживал и действовал сродни наркотику — мне не хотелось, чтобы он отрывался от меня.
— Мне и правда понравилось, — голос почему-то охрип, и я тихо прокашлялась. Тьма по обыкновению рвалась к нему, не обращая внимания на мои приказы. — Чего ты хочешь, Доминик?
Он резко повалил меня на кровать, крепко сжимая мои запястья. Его дыхание щекотало лицо, а губы зачесались в предвкушении поцелуя. Он не заставил себя ждать — властный, грубый и подчиняющий. Именно тот поцелуй, от которого подкашивались коленки, кружилась голова, а сердце билось в два раза быстрее, чем обычно. Его губы не целовали нежно и бережно — они брали в плен и лишали меня свободы, и чем надежнее был этот плен, тем интереснее было из него выбираться. Не поцелуй, а вечное противостояние, вкупе со страстью, сладкой болью и невыносимым желанием чего-то большего.
Тьмы вырывалась из нас мощными потоками, сплетаясь и кружась в воздухе, но мы не обращали на это никакого внимания. Моя рука, сумевшая выбраться из жестокого захвата, сама пролезла под его рубашку и начала ощупывать крепкий мужской торс. Казалось, его губы везде — не только на лице, но и на теле. Он целовал, оставляя на мне следы своей несдерживаемой страсти, и сладкая боль разрасталась внизу живота.
— Я хочу тебя, — прошептала я, и этот шепот почему-то прозвучал невыносимо громко.
Он ничего не ответил, продолжая эту мучительную пытку. Его руки развязали корсет и расстегнули мою рубашку, а губы опустились на шею, доставляя удовольствие на грани с болью. Я застонала, желая большего прямо сейчас и ровно в этот момент дверь с грохотом открылась.
Я застонала вновь, на этот раз от разочарования. Доминик запахнул рубашку у меня на груди и помог подняться. В дверях стоял разгневанный Анри.