— Сожалею, леди Мари, но нет. Я первый раз слышу о такой проблеме.
— Сделайте хоть что-нибудь! — на эмоциях я повысила голос. — Раз не слышали, так услышьте. Это же что-то новое, разве вы не хотите разобраться?
— Леди Мари, думаю, вы в числе тех немногих, кто действительно сможет разобраться с данной проблемой. Я же не в силах вам помочь.
— А кто еще входит в это число? — подал голос наглец, до этого особо не интересовавшийся разговором.
— Сама Тьма, господин Доминик, — как-то очень серьезно ответил Д’Орсен.
***
Из целительского крыла я выходила в самом дурном расположении духа. Благо, мне удалось выпросить у Д’Орсена то самое подтверждение для магистра Готье, а то пришлось бы полировать академическую столовую всю сегодняшнюю ночь. На Доминика даже смотреть не хотелось — казалось, он вот-вот выдаст что-нибудь в духе «ну я же говорил», поэтому я быстрым шагом шла чуть впереди, старательно смотря вперед.
Именно поэтому появление отца во вспышке портала не прошло мимо моего внимания, как и рассерженный взгляд герцога Фредерика Дели.
— Ваша Светлость, — Доминик поздоровался первым, отвесив легкий поклон.
— Доминик Лорен? — отец в удивлении вскинул брови, как будто гвардейцы не доложили ему о прибытии наглеца. Вот если б не был мой отец герцогом, то точно стал бы актером! — Признаться, не ожидал вас здесь увидеть. Приехали навестить своих родителей?
Что ж, надо отдать должное Доминику — на его лице не дрогнул ни один мускул при упоминании семьи. Я-то рассчитывала, что мы быстренько наведаемся к Д'Орсену, а он и не узнает о пребывании Лоренов во дворце, но Тьма распорядилась иначе и мне, судя по всему, придется расплачиваться за это умалчивание.
— Нет, ваша Светлость, — ровно ответил наглец отцу. — Я сопровождаю леди Мари.
Ну надо же, как мы заговорили, когда встретились с герцогом! А до этого все «принцесса», «принцесса», причем в самых насмешливых тонах. Надо почаще Доминику видеться с моим папочкой, может, нормально вести себя научится.
— Вот как, — лицо отца на мгновение помрачнело, а затем все его внимание обратилось ко мне. Захотелось попятиться, но я с честью выстояла, даже не поежившись от неодобрения, плескавшегося в его взгляде. — Мари, почему ты не в Академии?
— Соскучилась, — выдала я, похлопав ресницами. Вот совсем не хотелось посвящать отца в наши с Домиником проблемы!
— Гвардейцы доложили, что вас видели около целительского крыла, — папочка переводил мрачный взгляд с меня на Доминика в попытках понять, что действительно мы забыли в королевском дворце.
— Эти королевские подстилки всегда наговаривают! — громко заявила я, надеясь, что до тех самых гвардейцев дойдут мои слова. Узнаю, кто это — к Свету отправлю.
— Мари, — на бледных щеках герцога Фредерика Дели выступил легкий румянец — верный признак того, что в ближайшем будущем наш разговором подойдет к концу по причине папиного «нервного срыва». — Следи за выражениями. Может, Доминик мне скажет, по какой причине моя взбалмошная дочь явилась во дворец? Глупости вроде «соскучилась» не принимаются. Я тебя знаю, Мари, скорее Тьма обратится к Свету, чем ты соскучишься по семье.
— Ложь, вранье и провокация! — я напоказ обиделась, но взгляд отца не отрывался от Доминика, так что он моих актерских талантов не оценил.
— Нам нужна была пояснительная от целителей для магистра Готье, Ваша Светлость, — решил не лукавить наглец, бросив на меня мимолетный взгляд. Понял, что я не хочу говорить отцу правду, но почему-то не соврал. Неожиданный приступ честности?
— И что за пояснительная?
— Мы с Мари сегодня отказались от поединка на паре по боевой магии. Магистр Готье потребовал письменное подтверждение от целителей, что мы не в состоянии атаковать друг друга.
Взгляд отца стал еще более мрачным, а на его лице так и читалось неодобрение. Конечно, Доминик выкрутился, сказав полуправду, но за нее меня тоже по головке не погладят. Впрочем, так все же лучше — узнай отец про мою проблему с магией, мне пришлось бы сидеть во дворце до конца своих дней «в целях безопасности», а учитывая мою принадлежность к Детям Тьмы — заперли бы меня навечно.
— Мари, жду тебя с братьями на обед в воскресенье, — после недолгой паузы выдал отец, а я прямо-таки во отчую увидела, как он читает мне нотации в мой единственный выходной. — Можете быть свободны.
— Темного дня, папочка, — «папочка» в моих устах прозвучало издевательски, но только так я могла выплеснуть скопившееся внутри раздражение от того, что все шло не так, как хотелось бы.