Кулаки Доминика сжались, а на руках выступили вены — верный признак предпоследней степени гнева наглеца. Еще чуть-чуть и он ринется в бой, и я вряд ли стану его останавливать.
— Прекратите этот фарс, герцог, — раздраженно выдохнула, ощущая мощные потоки Тьмы по всему телу. Она реагировала на злость Доминика и рвалась в бой, мешая мыслить здраво.
— Что вы, леди, о каком фарсе идет речь? Я говорю совершенно искренне.
— Очень жаль, что вы такого мнения о леди Мари, уважаемый герцог, — на лице Доминика появилась ироничная улыбка. — Возможно, вы просто настолько ей противны, что леди даже не захотела дать вам и шанса узнать ее. А еще больше мне жаль, что благородные лорды нынче справляются с уязвленной гордостью клеветой и распусканием сплетен.
Конечно, мнение обо мне герцога Винуа не сильно расходилось с реальностью, да и клеветой его слова не являлись, но внутри вдруг сделалась очень тепло от мысли, что Доминик не поверил моему бывшему жениху и заступился за меня.
— Да как ты смеешь со мной так разговаривать? — прошипел герцог, явно оскорбленный поведением Доминика. — Мальчишка, уже даже не являющийся членом аристократического рода. Ты никто!
Тьма, сколько пафоса. Думаю, здесь падать уже некуда — хуже указаний на титулы быть ничего не могло. Мне даже захотелось рассмеяться от глупого бешенства, охватившего Винуа.
— Как ТЫ смеешь так с ним разговаривать? — насмешливо протянула я, хоть Тьма внутри и трепетала от яростного желания треснуть недоумку по лощеной физиономии. — Перед тобой двое инициированных Темных. Не боишься за свою никчемную жизнь, герцог? — добавила в голос мурлыканья, зная, как это пугает жертв. — Доминик, конечно, слишком благороден, чтобы связываться с таким ничтожеством как ты, но я ничем не побрезгаю.
Искорки Тьмы вспыхнули в глазах герцога, сменяясь страхом.
— Ты не посмеешь, — тихо выдохнул он, но дрожащие руки не укрылись от моего внимания. — Король не простит.
Однако, как быстро мы ушли от формального общения.
— Пуф, — я взмахнула руками перед собой, изображая взрыв. — И больше нет герцога Винуа. Огонь Смерти, которого ты так сильно желал меня лишить, не оставит от тебя даже пылинки. И кто во дворце подумает, что это леди Мари решила избавиться от тебя? Знаешь ли, я очень хорошо умею заметать следы.
Голубые искры сорвались с моих пальцев, а по телу пробежал жар — я давно не давала родовому дару прогуляться, и он требовал законной жертвы.
Доминик перехватил мою руку раньше, чем было совершено непоправимое:
— Мари, он того не стоит. Отпусти ситуацию.
Я нехотя подчинилась. Понимала, что убийство герцога действительно не сойдет мне с рук и даже не имея доказательств моей причастности, отец все сразу поймет. Но стоило мне отойти, как наглец одним резким движением впечатал Винуа в стену, пробив ее на пару сантиметров. Герцог взвыл, в ужасе округлил глаза и сжался, испуганно дрожа. И куда подевался напыщенный аристократ?
— Чтобы больше я не слышал ни одного оскорбления в адрес леди Мари, — тихо, но властно прозвучал голос Доминика, а по-моему телу пробежались возбужденные мурашки. Как же все-таки прекрасен этот дракон!
Не говоря больше ни слова, он взял меня за руку и повел прочь от разрушенной стены и едва остающегося в сознании герцога, а я внезапно поняла, что больше не могу ждать. Этот уверенный, сильный, властный и бесконечно привлекательный мужчина должен стать моим прямо сейчас.
Глава 18
Мои покои в северном крыле дворца никак не изменились за время моего отсутствия: лишь газеты не лежали на любимом кофейном столике, а прикроватные тумбочки не были заставлены опустошенными бокалами. Впустив Доминика внутрь, я закрыла дверь на замок и активировала несколько защитных артефактов, служащих мне верой и правдой на протяжении десяти лет.
— Зачем тебе столько защиты в собственном доме? — наглец посмотрел на меня с ухмылкой. — Нет в Лаэране места безопаснее, чем королевский дворец.
— Королевский дворец — место сосредоточения всех моих ненавистников, — я улыбнулась, вспоминая каверзы придворных дам, которым после моего отмщения в срочном порядке требовалась помощь целителей.
— С такими артефактами у тебя не может быть ненавистников, — Доминик присвистнул, сосредоточив внимание на моей жемчужине — редчайшем артефакте, способном считывать намерения еще не переступивших порог людей. — Где достала?
— Секрет, — я лукаво улыбнулась. Не говорить же ему, что пришлось знатно потрепать одного артефактора ради столь ценной вещицы?
Он грациозно и немного хищно прошелся по гостиной, осматривая каждый предмет мебели и каждую лежащую на нем вещь. Доминик — первый мужчина не из моей семьи, которого я впустила в свои покои, и сам его вид в этой отделанной красно-золотым комнате возводил мое желание на совсем другой уровень.