— Так что ты хотела забрать?
Наглец плавно подошел ко мне, и мой взгляд мгновенно утонул в черном омуте его глаз. Незабываемое ощущение — смотришь и будто проваливаешься в бездну, где Тьма дарит спокойствие и будто укутывает теплым покрывалом.
— Не сейчас.
Я шагнула к нему, оказываясь в опасной близости от горячего мускулистого тела. Доминик правильно расшифровал ход моих мыслей — он склонился к моему лицу, пощекотав чувствительную кожу теплым дыханием.
— Я безумно хочу тебя, принцесса, — интимный шепот раздался над ухом, заставляя тысячи мурашек пробежать по моей спине.
— Так получи, — мягко улыбнулась, вновь утонув в черных как сама Тьма глазах.
Я плохо помню, как все начиналось. Все происходило будто во сне: вот Доминик страстно целует меня в губы, подхватывает на руки, обхватив ладонями мои бедра, вот я запускаю пальцы в волнистые темные волосы, дергая пряди и наслаждаясь то грубыми, то нежными ласками.
Он опустил меня на кровать, срывая одежду с нетерпением хищника, поймавшего свою жертву. Прошелся длинными пальцами по старым рубцам на животе, доставшимися мне на одном из покушений. Поцеловал еле заметный шрам под грудью, ввергая меня в состояние наивысшего блаженства.
— Ты прекрасна.
Еле слышный шепот, горячие ладони на моем теле, грубые толчки и нежные прикосновения. Все смешалось, стало каким-то зыбким и нереальным, но невероятно чувственным и ценным. Тьма клубилась вокруг нас, погружая во мрак всю комнату.
Мои руки настойчиво развели в стороны, пригвоздив запястья к шелковым простыням. Губы терзали мою плоть, плавно переходя от шеи к бедрам и обратно. Никогда и ни с кем я не была настолько близка, и от этого осознания теплое чувство в груди разрасталось все сильнее.
— Ты моя, принцесса, только моя, — и мой сдавленный стон, переходящий в крик наслаждения.
Пик удовольствия — никогда он не чувствовался так ярко и правильно. Доминик откинулся на подушки, прижимая меня к груди.
— Я не сделал тебе больно, принцесса? — всмотрелся в мое лицо и с сожалением погладил запястья с красными следами его пальцев.
— Мне никогда не было так хорошо, — честно ответила ему, мягко целуя в губы.
Тихое урчание раздалось в тишине комнаты. Доминик в неверии округлил глаза, видимо пребывая в шоке от самого себя. Я весело рассмеялась, чувствуя невероятную легкость в душе и теле.
В наших отношениях нет никаких признаний в любви, клятвенных обещаний в вечной верности и всего того, что так нравится Светлым и даже некоторым Темным. Есть он, есть я и есть магия, связывающая нас будто невидимой нитью — настолько крепкой, что разорвать ее практически невозможно.
Нам не нужны красивые слова — я вижу все в его черных глазах, лукавой усмешке и черных чешуйках, проступающих иногда на скулах от моих прикосновений. Слышу по едва сдерживаемому рыку, когда мне угрожает малейшая опасность. Чувствую по прикосновениям его рук, которые способны быть как грубыми, так и невероятно нежными.
Последний оборачивающийся дракон и первая Дочь Тьмы — похоже на начало страшной сказки, но меня эта сказка греет изнутри и вводит в состояние глупого счастья. Если бы год назад кто-то сказал мне, что я все это переживу и прочувствую, я бы долго смеялась, не в силах поверить в подобное. Но вот она я, и вот он Доминик. Мы лежим в моей постели в королевском дворце, а мне хочется надолго продлить этот миг, чтобы чувствовать его руки на моей талии вечно.
— Надо идти, — грустно, но твердо выдохнула я, вырываясь из теплых объятий. — Иначе Готье сдержит свое обещание.
Да и братья наверное волновались — Анри конечно может отследить мое месторасположение по так и не найденному мною маячку, но не факт, что он поделится им с Луи и Лео. Я спешно поднялась и направилась к шкафу, где еще хранились остатки моей одежды, не отправленные в Академию. Надевать вещи, в которых пришла, было бессмысленно — после наглеца они представляли из себя разодранные лоскуты.
— Мы же можем переместиться отсюда? — спросила Доминика, стараясь хоть как-то отвлечь его внимание от моего обнаженного тела.
Задерживаться было нежелательно, а наглец так пожирал меня взглядом, что вероятность задержки с каждой секундой все увеличивалась.
— Конечно, — ответил он, лениво вставая. — Кажется, ты хотела что-то забрать. Или это был просто предлог, чтобы бесстыдно воспользоваться моим телом?