— Магдалена, нам нужно идти домой, — сказал он, беря жену за руку.
Магдалена дёрнула рукой. Тогда он забрал у неё Люсиль, потерявшую сознание и похожую на тряпичную куклу, и Магдалена не сопротивлялась. Она смотрела на него все тем же безумным взяглядом. А потом бросилась на него, стала отнимать ребёнка с дикими криками. Хохот графа де Мон-Меркури заставил Габриеля поднять голову.
— Именем Иисуса Христа, заклинаю вас оставить Магдалену и Люсиль в покое. Можете проваливать в ад без них! — сказал Габриель спокойно.
Иисус Христос. Ведь это тоже имя Бога. Бога-Сына, но Бог триедин… В груди его разрастался свет. Он знал имя Бога, и знал, как правильно его произнести. Он знал, что он делает, и знал, что уже победил.
Граф замахал руками пуще прежнего, и Габриель не устоял на ногах, отлетев на середину двора. К нему бросились Асмодей, Минерва и какие-то псы, но он подскочил, побежал обратно, схватил Магдалену и Люсиль, и потащил за собой.
— Магдалена, очнись, очнись! — кричал он.
— Мне надо в замок!
— Я запрещаю! Там сейчас ничего не останется. Бежим!
Она рвалась к отцу, но он тянул её за собой. Люсиль болталась у него на руках, мешая бежать. Замок за их спиной пылал, граф бесновался в бессильной злобе, постояльцы замка осознали, что гибнут зря, и начали прыгать из окон.
— Именем Иисуса Христа! — закричал Габриель, когда ворота были пойдены.
Он сорвал с груди серебряный крест, который надел ему священник в часовне, и поднял над головой.
— Именем Иисуса Христа! Убирайтесь туда, откуда пришли!
Скала, на которой стоял замок, содрогнулась. Магдалена закричала, Люсиль очнулась и вцепилась ручками ему в шею.
— Бежим!
Мост ходил ходуном. Габриель держал Магдалену за руку, но она будто проснулась и прекратила вырваться. Когда они ступили на землю, замок снова дрогнул. Башни стали рушиться, мост разрушился первым. Пламя поднялось к небесам, и тут же все стихло.
— Отец, — прошептала Магдалена в полной пугающей тишине, сменившей неожиданно адский грохот.
— Папа, папочка, — плакала Люсиль, сжимая шею Габриеля.
Габриель повесил девочке на шею серебряный крест.
— Это было крещение огнем, — прошептал он, чувствуя, как силы оставляют его, и проваливаясь в темноту.
Последнее, что он видел, была лучезарная улыбка Иисуса Христа.
Эпилог
— Папа, а ты хочешь стать священником или монахом?
Люсиль ехала рядом с ним на коне, и горожане Абервиля встречали её улыбками. Юная дочь графа де Сен-Кор всегда привлекала внимание своей светлой красотой. Золотистые волосы её ласкал ветер, а синие глаза смотрели всегда весело.
Хороший характер, — говорили люди.
Люсиль улыбнулась. Она широко тратила деньги на благотворительность, поэтому её любили все. Двери всех домов распахнулись перед графом и графиней де Сен-Кор с тех пор, как мадам Магдалена приняла святое крещение. В замок их потянулись люди. Церковь ожила, старый священник снова стал проводить службы. Вернулись горничные, чтобы вымести пыль из комнат и вымыть окна. Вернусь повара. Гости не обходили замок своим вниманием, и вскоре он ожил, зажив прежней весёлой жизнью.
— Я хочу быть только твоим отцом, — ответил Габриель, улыбаясь.
Люсиль любила ездить в ближайший монастырь. Ей нравилось в его тиши, и, поскольку монастырь был мужским, девочка постоянно уговаривала Габриеля стать монахом.
— Я бы могла навещать тебя каждый день. А ты бы за меня молился, — говорила она, касаясь серебряного креста на груди.
— Я хочу видеть тебя с утра до вечера, — отвечал он, — к тому же у тебя совсем маленькие братья. Кто их научит сидеть на коне, охотиться и стрелять уток?
Люсиль улыбалась. И в её улыбке Габриель видел Того, что когда-то спас её жизнь. И её бессмертуную душу.
Битва была выиграна за душу ребенка.
Свет вернулся в мир.
Габриель никогда не забывал того, что было дано ему понять. В письме маэстро Бланко он написал, надеясь, что старик поймет его: «Господь не приводит воинств на поле битвы. Он действует иначе, через человека. Поэтому не важно, знаешь ли ты имя Бога. Оно в душе». Но маэстро Бланко не получил письма. Он скончался в ночь Великой Битвы в часовне своего замка во время молитвы. Священник прислал Габриелю записки маэстро и несколько книг.
«Он умер с улыбкой на лице», писал священник, «я уверен, Господь призвал его к себе, чтобы укрепить Свое воинство».
Люсиль снова улыбнулась. Габриель смотрел на нее, и в душе разливался свет. Люсиль прекрасна.
— Папа, Минерва скоро снова принесет котят. Давай купим ей новую корзинку?
После Битвы Минерва долго пропадала, но однажды ее обнаружили в спальне Люсиль. На груди кошки и лапках проступили белые пятна, ростом она стала меньше и явно перестала понимать человеческий язык. Магдалена хотела кинуть ее в камин, но Габриель взял кошку на руки и зарылся пальцами в черную шерсть.
— У нее будут котята, — сказал он.
Магдалена смотрела то на него, то на кошку.
— Демоны не могут размножаться, — сказала она.
Кошка осталась. Каждый год она исправно рожала котят на радость Люсиль, и ни разу не превратилась в книгу и не вела себя другим странным образом.
— Но если она шпионит? Затаилась, ждет своего часа?
Магдалена внимательно смотрела на мужа. Она не доверяла кошке и ее слишком кошачьему поведению.
— Но мы догадываемся об этом, — ответил Габриель, — если ее прогнать, то они пришлют другого шпиона. И мы не будем знать, кто это.
Спустя несколько лет один за другим родились сыновья. Габриель смотрел на них с облегчением. Значит зло окончательно покинуло их семью. Мальчишки были красивы и светловолосы, ничего не взяв от деда, сгинувшего в пучине пламени. Они радовали своими успехами и миловидностью всех домочадцев.
Возможно, зло не вернется в их дом. Габриель исправно посещал храмы, давал милостыню и построил церковь в Абервиле, чтобы об их семье ежедневно молились.
Люсиль, Магдалена, два их сына, — это все, ради кого стоит жизнь, думал он. Но никогда нельзя забывать, что битва идет. И битва эта вечна. В ней можно победить только любовью, пустив с свою душу Свет.
Однажды и навсегда.