У нее были длинные пальцы, которые прошлись по его груди, даря наслаждение. Если это и есть смерть, то он согласен на все. Если она сейчас протянет ему руку и уведет его в ад, он безропотно последует за ней. Боль исчезла, и он вдохнул полной грудью. Она провела рукой по его телу, коснулась ноги, нахмурилась. Ее ладонь поднялась в воздух, и туман будто сгустился вокруг нее.
— Подождите, — сказала она Габриелю, и голос ее серебром рассыпался в тумане.
Она легко поднялась, засияв в свете первых солнечных лучей. Потом туман сгустился вокруг всей ее фигуры, и девушка исчезла, будто ее и не было вовсе.
Габриель сел, пытаясь осознать, что произошло и отделить быль от выдумки. Голова кружилась, и он понимал, что образы, даже самые прекрасные, являются плодом его воображения. Когда ему удалось скинуть камень? Почему не болит грудь, что мешала дышать? Туман развеялся, и он увидел груды камней на дороге. Тут нельзя пройти человеку. Волк да, может пробежать по неустойчивым камням. Но на то ему и четыре лапы. Человек же неустойчивый и неуклюжий зверь. Девушка не могла пройти через завалы. Как, впрочем, не сможет и он сам, учитывая раненую ногу, и поломанные ребра.
Но вот послышался цокот копыт. Большой белый конь стоял перед ним, и на спине его восседала прекрасная всадница.
— Вам придется ехать со мной, — проговорила она, подводя коня как можно ближе, — тут я не смогу вам помочь.
Габриель кивнул, готовый ехать с ней на край земли. Он терялся между сном и явью, но ему не хотелось просыпаться. Ловкие руки красавицы помогли ему подняться, а дыхание ее обожгло его лицо. Он вспыхнул, схватился за гриву коня, старясь не вставать на раненую ногу. Каким-то чудом оказавшись на спине животного, он сел в седло, и девушка села перед ним, взяв повод. Легко стукнув ладонью по шее лошади, она позволила Габриелю обнять себя за талию, и голова его склонилась ей на плечо. Конь пошел, будто полетел, и снова сгустившийся туман делал бесшумным стук его копыт, будто они и правда летели в облаках. Вот они перешли на галоп, и теперь он крепче сжал талию незнакомки. Ему казалось, что дорога и горы где-то далеко внизу, а впереди он увидел высокие острые башни замка. Конь держал путь туда, в замок, и вот уже они въезжают в высокие ворота, а за ними опускается железная решетка.
Незнакомка спрыгнула на землю, помогая ему спешиться и приказав слугам принести носилки. Последнее, что Габриель видел, это поднимающийся мост, и ни к месту вспомнил слова одноглазого старика:
— Не заходи в замок колдуна и никогда не смотри на его дочь. В ней твоя погибель.
После этого сознание милосердно покинуло его, и он погрузился в забытье без видений.
Глава 5
Минерва
По окну гуляла большая пушистая черная кошка. Габриель открыл глаза и долгое время следил за ее изящными движениями. Вот кошка села и стала умываться пушистой лапкой гладя мордочку и поглядывая на него яркими зелеными глазами.
Кроме кошки в комнате никого не было. Он огляделся, пытаясь понять, где он. Кроме стрельчатого высокого окна тут была кровать, на которой он лежал, с высоким балдахином, с витыми столбиками. Рядом стоял столик с медной столешницей и стул. Пол был выложен черно-белыми плитами. Вдали виднелась дверь из черного дерева. Больше в комнате не было ничего и никого. Только он и кошка.
Кошка спрыгнула с подоконника и медленно подошла к кровати. Она смотрела на Габриеля, а Габриель смотрел на кошку, и, казалось, она совершенно осмысленно оценивает его состояние. Он пошевелил рукой, потом ногой, особенно той, что была больна, вдохнул. Кошка следила за его движениями. Потом прыгнула ему на плечо и легла, мурлыкая, и усыпляя его своим мурчанием.
Габриель закрыл глаза. Кошка так кошка. В конце-концов, кошка не волк. Она его не съест.
Следующее его пробуждение состоялось в ночное время. Он обнаружил, что кошка ушла с плеча и спит в ногах. Как только он пробудился, она подняла умную мордочку и зевнула, вытянув лапки. Казалось, она говорит, «спи, рано вставать», но Габриель не хотел больше спать. Рядом с кроватью были зажжены свечи, и их неверный свет кидал тени на беленые стены, превращая стены в театр теней. Видя, что он не спит, кошка встала, выгнулась дугой, подняв хвост, и отразившись на стене огромным страшным зверем с длинными клыками. На миг Габриель испугался ее тени, но перевел глаза на зверька, и улыбнулся ей. Все же его пушистая сиделка была на редкость изящна. Она прошлась по кровати, инспектируя его состояние. Она прижалась к больной ноге, потом тронула лапой грудь, но не стала по ней ходить.
Тут дверь распахнулась и в темноте проема появилась та самая двушка, что спасла его на перевале. Светлые волосы ее сияли золотыми всполохами, и нежное лицо было обращено к нему.
— Говоришь, лучше ему, Минерва? — незнакомка вошла в комнату и встала рядом с кроватью.
У Габриеля перехватило дыхание от ее красоты. Кошка подошла к ней, ласкаясь.
— Нога плохо срастается, — сказала девушка, погладив кошку, — чтобы не было хромоты, нужно заново собрать колено. Это больно.
Глаза ее, черные, как ночь, смотрели на Габриеля, ожидая ответа, но он с трудом понимал, о чем она говорит, не сводя с нее горящего взгляда. Он ловил каждое ее движение, каждый взгляд, боясь упустить детали. Как будет он вспоминать ее, когда окажется за стенами ее замка? Вот она рукой убрала локон с лица, вот она гладит кошачью шерсть длинными тонкими пальцами, вот склоняет голову, ожидая, что он ей скажет.
— Да, — прошептал он, не зная, какого ждет она ответа.
Глаза ее остановились на его лице. Он вспыхнул. Девушка тут же отвернулась.
— Пошли, Минерва, господин согласен…
Она резко развернулась и пошла к двери, а кошка спрыгнула с кровати и посеменила за хозяйкой, помахивая черным хвостом, будто и правда понимала ее слова. Габриель завидовал кошке. Потому что он совершенно ничего не понимал.
Когда девушка коснулась рукой ручки двери, он вдруг спохватился, приподнимаясь на локте и превозмогая боль в грудине.
— Как вас зовут? — прошептал он.
Девушка обернулась. На миг ее прекрасное лицо в обманчивом свете свечей показалось ему страшным оскалом, но не успел он испугаться, как оно тут же снова стало прекрасно.
— Магдалена, — сказала она, прежде, чем затворить за собой дверь.
…
В следующий раз он очнулся от нестерпимой боли. Кто-то рвал когтями его колено, будто хотел откусить ногу и не мог справиться зубами. Габриель открыл глаза, и попытался скинуть с себя какого-то страшного огромного зверя, что сидел на его животе и вцепился в ногу зубами и когтями. Зверь изгибался, шипел, кусал, и был так занят своим делом, что не заметил, что Габриель проснулся и пытается скинуть его, хватая руками за чешуйчатый хвост. Дико крича, он призывал всех святых на помощь, чтобы прогнать исчадие ада, он пытался вырваться из его когтей, но зверь и не думал уходить. Он все так же рвал его плоть на части, пока Габриель не начал терять сознание от боли.