— Ренальдо Сеттекорди из Тридцати? Я его знаю.
Эро щелкнул пальцами.
— Он самый.
Ромельдо сморщил нос, повернувшись к Рисе.
— Мы соперничали в бочче. Конечно, я победил. Почему ты еще тут, бесенок? Ты не должна наряжаться для праздника, леди Босоногая Ночнушка?
Риса улыбнулась от нового титула.
— Но я тебя почти не видела!
— Ты увидишь меня на празднике. И не смей смешить меня во время церемонии, юная мисс! — Ромельдо подмигнул ей. Он напоминал Рисе Эро во многом, от рыже-каштановых кудрей на голове до широких плеч и уверенного поведения. — Какие новости о короле? — спросил он у мамы.
— Я делаю новое окно для одной из его комнат, — сказала Джулия, убирая длинные темные волосы за плечо. — Но хоть мне дали размеры, меня не пустили в комнату, где будет окно.
— Больше года уже не видели короля Алессандро? — Эро покачал головой.
— Мы видели утром принца, — сказала Риса Ромельдо. Он удивленно посмотрел на нее.
— Для благословения. Он не стал описывать состояние здоровья отца, — Джулия фыркнула, еще злясь на короткую встречу утром.
Риса протянула руку, чтобы поправить шлем на голове брата, который сама и сдвинула. Ромельдо тепло улыбнулся ей и поправил его сам, а потом вернулся к разговору.
— Он долго болел! Разве лекари не могут его исцелить?
— Он может не пускать их, — сказала Джулия. — Или принц может не пускать их.
— Джулия, — Эро пытался утихомирить жену, чтобы они не обсуждали это, но Риса была согласна с мамой. Принц казался хитрым. — Оливковая корона дала Алессандро долгую и процветающую жизнь. Может, он просто готов подняться на колесницу Муро и присоединиться к праотцам в долинах. Дитя, — он сказал Рисе, — беги, пока никто не подумал, что ты пытаешься повлиять на мнение оценивающего.
— Только дядя Фредо так подумает, — Риса не скрывала презрения.
Улыбка ее отца увяла.
— Наш дядя — хороший человек. Не его вина, что плохо выбранный брак моего дяди заставил Фредо родиться вне Семи и Тридцати. Он все еще умелый ремесленник и Диветри, так что достоин уважения.
Ее мать смотрела на фрукты на тарелки. Ромельдо отвел взгляд на фонтан за колоннами, тихо журчащий в свете солнца. Риса не осмелилась говорить, но знала, что они не разделяли мнение отца насчет Фредо. Но она опустила голову.
— Прости, папа, — прорычала она, стараясь выразить, что извиняется.
Эро вздохнул.
— Когда ты родилась, я думал, девочка будет со мной вечно, — он обнял ее, лишив дыхания. — Сегодня я тебя потеряю, львенок. Ты забудешь о нас, когда уедешь. Это точно.
Восторг из-за последней недели и предвкушение новой жизни не могли стереть осознание, что она покинет родителей.
— Вы меня не потеряете, — шепотом пообещала она. Влага собралась в уголках глаз. — Никогда. Вы будете мной гордиться, клянусь. Я всегда буду Диветри.
5
У жителей пустыни на юге от моря есть мадрасы, у веринигтеландеров — их гильдии, у народа Кассафорте — инсулы, а в цивилизованных странах — колледжи и университеты, но все они служат одной цели: улучшение и образование праздной молодежи.
— Целестина дю Барбарей «Традиции и причуды Лазурного берега: справочник для путника»
Гондолы в цветах и флажках заполнили каналы с высокими стенами. Риса стояла в затененной садовой комнате и видела, как вода мерцала на их бортах. В это время во дворе было так много людей, что слуги и желающие поздравить смотрели с покачивающихся гондол.
Повезло, что садовая комната была на пару ступеней выше двора. Риса и ее брат не смогли бы иначе увидеть церемонию. Между ними и центром двора стояли сотни нарядных женщин и мужчин в бархатных плащах с вышивкой. Риса вспомнила прошлый Осмотр годы назад, тогда она помнила только восторг и то, как сидела на подоконнике и пыталась видеть за цветными шляпами. От того, что они с Петро были в центре внимания, в ее животе летали бабочки. Ее старший брат и сестры тоже такое ощущали, когда смотрели в окно в их особый день? А отец? Поколения Диветри до нее занимали эту садовую комнату в дни церемонии. Конечно, и они переживали. Эта мысль должна была успокаивать, но это не погасило ее волнение.
Петро уже стоял на носочках, и он забрался бы на стул, чтобы лучше видеть, если бы Риса не сдержала его. Хотя никто в толпе не знал, что они были в садовой комнате, она не хотела, чтобы кто-то заметил их раньше времени.
— Твоя туника расстегнута, — она опустилась на колени, чтобы исправить это.
— Нет. Я застегнул пуговицы через одну! — ответил Перто. — Никто не заметит, что остальное не застегнуто.