Возмущение кипело в груди Рисы. Оно чуть притихло от вида Мило в стороне, изображающего выражение лица Фредо, добавив косоглазие. Стражница, что была с ним, заметила его игру, щелкнула пальцами и отправила Мило работать.
— Только я чистой крови Диветри в этой казе, — парировала Риса, не скрывая желчь.
Казалось, она увидела презрение в глазах Фредо, но ей могло привидеться. Он парировал нахально:
— Я должен настоять…
— Маттио, — Риса игнорировала его. — Отправь слугу в инсулу Детей Муро. Я хочу, чтобы мой брат Ромельдо был тут, пока нет отца, чтобы избежать недоразумений.
Она была рада, что от ее приказа Фредо вздрогнул.
— Не уверен, что это необходимо, кузина, — начал он.
— Я уверена.
— Будет сделано, — Маттио с мрачным видом склонил голову и скрылся за дверями. Хоть он был вежливым, Риса знала, что Маттио не любил ее дядю.
Толио посмотрел на сложенное письмо.
— Оно для казаррины, — спокойно сказал он и вручил послание Рисе. Она забрала письмо с триумфом. Она на миг отвлеклась на то, что Мило подмигнул. Было приятно, что у нее был союзник.
Она тут же заметила, что письмо было не запечатано. Любой из замка мог прочесть его. Судя по отпечаткам пальцев по краю, некоторые уже это сделали.
Милая,
Знай, что я скучаю без
тебя каждый час. Твоего отца,
Эро, и меня хорошо принял
его величество, принц Берто.
Я была бы уж
очень благодарна, если бы ты смирен-
но принесла в замок подношение в честь гостепри-
имства. Тебе нравится погода? Искренне надеюсь, что как
можно дольше продлятся ясные дни.
Джулия
Ощутив движение за собой, Риса обернулась. Фредо стоял у ее плеча, губы двигались, пока он читал:
— Я мог бы отнести в замок подношение, — сказал он, голос был скромным. Фита, постоянно вытирающая руки об фартук, стоя в дверях дома. Она хлопнула в ладоши, повела слуг с кухни за собой, чтобы начать приготовления.
— Я займусь подношением, — рявкнула Риса. — Письмо адресовано мне.
— Да, это было бы лучше всего, — сказал Фредо. — Займешься этим скромным делом. А я лучше пригляжу за хозяйством, пока казарро нет, — Риса не успела вмешаться, он добавил. — Пока не прибудет кузен Ромельдо, конечно.
Она знала, что ее отец не одобрил бы это, но должна была что-то сказать.
— Не испытывайте меня, дядя, — она хотела уйти в дом, но Толио хлопнул в ладоши.
— Минутку, казаррина. Я должен назначить вам надзирателя.
— Надзирателя? — она потрясенно посмотрела на капитана. — Я под стражей? Я не могу ходить, как хочу?
— Мне приказано разместить стражей среди каз и мостов, и чтобы к членам семи семей были приставлены надзиратели, — вежливо ответил Толио. — Вы не под арестом. Вы можете ходить, как хотите, днем. Ночью вам нельзя в город. Ради вашей безопасности, — объяснил он.
— Я рада знать, что я не под арестом, — сухо сказала она. Ее не услышали. Толио вызвал волонтера среди стражи, чтобы тот приглядел за Рисой. Никто не отвечал, и через миг Мило лениво, будто с неохотой, поднял руку. Стражница пронзила его взглядом.
— Хорошо, Сорранто, — кивнул Толио.
Риса вздохнула, не могла поверить, что к ней приставили стража, и что Мило вызвался.
— Хорошо. Но ты, — сказала она мило, который подошел, изображая скуку, — держись в десяти шагах от меня.
— Хорошо, казаррина, — протянул он. — Как пожелаете, казаррина.
11
Да, я стоял на Лестнице петиций и увидел Оливковую корону и Скипетр с шипами. Названия у них скромные, но они выглядят как из золота. Я не посмел коснуться их и взвесить, меня предупредили, что сильная магия защищает их от кражи. Говорят, когда-то давно обгоревший труп того, кто пытался забрать их, был на виду у всех перед замком. И это сработало так, что никто не повторял подобное.
— Марсель Клотье, посол Шарлеманс ко двору Кассафорте
Что-то в письме беспокоило Рису, хотя она не могла понять, что. Было необычно для Джулии написать о погоде, но не объяснить, почему они задерживаются. Не было извинений и указаний. Ни слова об отце.
— Не понимаю, — Риса спрыгнула с перил балкона. Над ней морской бриз трепал лилово-коричневое знамя Кассафорте. Она прошла по красно-черной плитке, читая письмо матери в двенадцатый раз, пытаясь забыть о стрессе последних суток.