Мило схватил ее за плечи.
— Ты — Диветри! — закричал он ей. — Ты больше Диветри, чем твой дядя!
— Поздно! — крикнула она, ком в горле мешал говорить.
— Еще нет!
Она увидела перед глазами стеклянный шарик с красным. Рев острова утих, холодная решимость наполнила ее тело.
— Еще нет! — повторила она, уверенность гнала ее действовать. — Еще не поздно! — она бросилась к Фредо и попыталась забрать из его испуганной хватки рог.
— Мы все умрем! — он боролся, кричал снова и снова.
— Нет, если я могу повлиять! — она рывком забрала инструмент из его рук. Фредо протестовал, а потом сжался в комок и отполз.
Времени не оставалось. Она уперла ноги в гневную землю, поднесла рог к губам.
Она подула.
Чистая нота разнеслась в ночном воздухе, успокаивая гнев земли. Нота стала громче, звенела в хаосе. И дрожь без колебаний стала утихать. Риса слышала, что крики с моста и площади стали тише.
Но она снова ощутила нить от казы до центра города, соединяющую ее с замком. Веревка натянулась между ними.
Она дула, пока дрожащие руки не устали держать рог, его мелодия утихла. Вдали она, казалось, ощущала гнев от замка, словно принц хотел, чтобы ее каза пала, а теперь злился, что это не произошло. Но, как говорил ее отец, замок был далеко. Ей могло показаться.
Она это сделала. Завершила ритуал. Через миг она услышала ответный зов Катарре, но звук перекрыл рев с мостов внизу. Риса посмотрела туда, слуги Диветри вопили и хлопали. Она не сразу поняла, что они празднуют, благодаря ей.
Рикард встал, поднял Таню на ноги. Он первым заговорил:
— Это было самое чудесное, что я видел. Ты — чудо, казаррина! — потрясенно выдохнул он.
— Казарра, — исправил Маттио. Он повернулся к перилам балкона и могучим голосом крикнул в ночь. — Риса, казарра Диветри!
— Риса! Казарра Диветри! — повторил Мило, широко улыбаясь. Вскоре и Камилла кричала с ним:
— Риса! Казарра Диветри!
С мостов доносилось эхо:
— Казарра! Казарра Диветри!
— Я знал, что ты сможешь, — тихо сказал Мило. — Думаю, ты можешь все, — она удивленно повернулась, тронутая, но Мило смотрел на толпу внизу. Ей показалось, что она услышала то, что не должна была. Он присоединился к остальным, кричал ее имя изо всех сил.
Посреди веселья ладонь сжала ее плечо.
— Хорошо вышло, кузина, — сказал Фредо. Его лицо было с ужасно печальной улыбкой. Он склонился ближе. — Но вряд ли твой отец будет рад. Ты знаешь, что он думает о девушках, выполняющих мужскую работу. На твоем месте я надеялся бы, что он не разозлится из-за такого, — он ушел, зло взмахнув одеянием Эро.
Его речь была как пощечина. Она смотрела, как он ушел за дверь, и дрожала.
Маттио схватил Рису за талию. Она удивленно охнула, а он усадил ее на широкое и удобное плечо.
— Казарра Диветри! — закричал он снова толпе. Он поставил Рису на перила балкона, и ее озаряли лампы каналов и моста внизу. Над ее головой развевалось знамя ее дома. Над ними сияли две луны, уже двигались по ночному небу.
Ей сияли лица, куда бы она ни посмотрела. Казалось, веселье не прекратится.
— Риса! Казарра! — она должна была радоваться.
Но почему могла видеть только лицо отца, разочарованно отвернувшегося от нее?
КНИГА ВТОРАЯ: СТЕКЛЯННАЯ ЧАША
17
Я не буду лукавить. Мне страшно, Ниволо, что я состарюсь и не найду ученика, чтобы передать ему искусство, которым владею только я. Но не важно. Ты как-то сказал, что я была ответом на твою молитву. Понадеемся, что боги готовы ответить на все такие молитвы в будущем.
— Аллирия Кассамаги королю Ниволо Кассафорте в личном письме из архивов Кассамаги
— Не плачь. Нужно спать, — шепот мужчины звучал во тьме. — Прошу, не плачь, милая. Она будет в порядке.
— Она ребенок, — другой голос был до боли знакомым. — Она одна.
— Она не од…
Голос мужчины перебил звук, вмешался другой говорящий, звук был мрачным и резким. Она его тоже раньше слышала.
— Передумали? Или хотите еще один такой закат, как этот? — она услышала невесёлый смех. — Другие готовы говорить.
Другие? Вопрос звучал в ее снах, вытащил ее из глубины сна. Она проснулась и оказалась в тишине.
— Кто тут? — прошептала она в ночи. Голоса утихли. Было слышно только сверчков на берегах каналов.
Риса слушала, но голоса пропали. Она утомленно подумала встать с кровати и проверить, не говорили ли у воды. Но тело было тяжелым, не слушалось. До рассвета еще было время. Ее разум уже засыпал… Утром она уже не вспомнила сон.