— Это сейчас ты так говоришь, но всегда можно назначить новых капитанов, которые будут радостно плясать под дудку принца, — Эдмундо кивнул на сцену в углу возле них, где женщина в пышной юбке плясала под ритм барабана. — Лучше уйти, пока не попросили сделать то, что перечит твоему сердцу.
— Быть стражем — мое призвание, — сказал Мило. Одна из девушек — вроде, Карла — захихикала, прижав пальцы ко рту. Мило подмигнул ей, пока жевал.
Риса подавила странное желание ударить девушку. Она не знала, почему, может, потому что не любила бесполезных девушек в кружевах, которые не занимались ремеслом, а только хихикали, надеясь, что этим обеспечат себе хороший брак. Вместо этого она повернулась к рагу. Хоть миски тут были не такими, как в казе, пахло вкусно. Она осторожно попробовала.
— Его мать была стражем, — сказала Мина Рисе. — И ее родители. О, мы любили Тару. Она была мне как дочь! Настоящая дочь! — слезы заблестели в ее глазах. Она вытащила из объемной груди платок и высморкалась в него.
Риса не сдержалась, отвернулась от спектакля эмоций и выпалила Мило:
— Твоя мама была стражем? — она закрыла рот, понимая, что пялится.
— Ты не знала? Не просто стражем, — щеки Амо раздулись от мяса во рту. — Она была из отряда короля. Телохранитель короля.
Риса потрясенно смотрела на Амо и Мило. Она представляла мать Мило как пухлую старушку на кухне семьи. То, что она была из стражи короля, означало, что она была из самых опасных и сильных бойцов Кассафорте. Конечно, у нее была книга Катарре про мечи!
— Но…
— О, Тара была лучшей, — сказал Эдмундо. — Кралась как горная кошка, когда нужно, и так же быстро прыгала. Четыре раза ее награждали за храбрость! Четыре! Больше всех из стражи короля.
Мило не смотрел ей в глаза. Он ел ужин, а она глядела на него.
— И тебя наградят однажды, Мило, — сказала Карла, хихикая. — Ты точно такой же смелый.
— Уверена, ты смелее! — Мисса придвинулась и сжала руку Мило. — И сильнее, — она сжала его бицепс.
Риса с презрением смотрела на девушек.
А потом толпа захлопала. Руки поднялись и хлопали, и Риса на миг потеряла лицо Мило из виду. Когда она увидела его, он смотрел на нее, делая глоток из фляги. Она думала о нем иначе, узнав о нем больше? Разве она могла сказать, что он стал еще важнее, раз его мать была одним из самых уважаемых стражей в стране? Он был просто Мило. Порой забавным, порой серьезным, порой улыбающимся. Его было невозможно не любить, кем бы ни были его родители.
— Вы тут за Рикардом? — шепнул Амо ей на ухо, когда аплодисменты стали утихать. Она кивнула, и он указал на сцену. Рикард был уже там, помог Тане подняться. Его костюм был лучше мешка, в котором он был до этого. Хоть костюм тоже был ярким, ткань была дороже, покрой был по моде. Таня тоже была в новой одежде, которая подходила ее кудрявым волосам. — Он следующий, — продолжил Амо. — Лучше остановите его сразу. Толпа тут не любит, когда развлечение прерывают.
Риса посмотрела на Мило, тот уже встал. Он шагнул к сцене, Карла и Мисса схватили его за руки.
— Ты только пришел! — сказала одна.
— Мило, ты не можешь уйти сейчас! — сказала другая.
Лютня Рикарда утихомирила толпу. Риса смотрела, как он поклонился, не убирая пальцы с инструмента. Таня за ним стала отбивать ритм на барабане, и он запел:
— Пронзительный крик раздается в ночи.
От страха город притих.
В замке высоком правитель лежит,
Лежит неподвижно — он мертв.
— Мисса, я не могу остаться, — сказал Мило. Он пытался вырваться из хватки девушки, но она сдавила как тиски.
Риса встала и обошла стол. Она заметила, что некоторые в таверне уже подпевали. Хотя она слышала песню только утром, она была простой, и Рисе не нравилось, что она сама могла бы ее напеть.
— Топот копыт на мосту гремит,
Несется волной над водою.
— Отпусти его. У нас осталось дело стражи, — рявкнула она Миссе. Она удивилась, что девушка тут же послушалась, даже немного устыдилась. Риса отметила, что было даже приятно в форме стража. Мило уже поспешил от стола к сцене.
— Отец, не бросай! — слышится тихий крик,
Кричит дочь стеклодува с…
Никто не услышал, что было дальше, Мило накрыл рот Рикарда рукой и оттащил его со сцены. Струны лютни звякнули в тревоге.
Таня повернулась, оказалась одна на сцене и продолжила постукивать в барабан, глядя, как страж тащит Рикарда по таверне. Ноги поэта едва касались пола. Когда Таня спрыгнула, чтобы пойти следом, Риса поймала ее за руку и потянула. Глаза Тани расширились в тревоге от формы Рисы, но когда она увидела, кто ее уводил, ее глаза чуть не вывалились из глазниц.