— Расскажи о стекле, милая, — сказала Феррер. — Что это? Как это ощущается? Что оно делает?
Странный вопрос, но он явно хотел отвлечь ее от горя. Она коснулась самого большого осколка.
— Это просто песок и щелочь, соединенные вместе. И… не знаю!
— Невозможно чаровать, когда в голове бардак, — вмешательство Феррера помогало. — Мы учим в инсулах очищать мысли, но ты расстроена, и это может быть тщетным…
— О! Это я могу! — старик удивленно посмотрел на нее. За это она тоже могла поблагодарить Мило. Она закрыла глаза и глубоко дышала, думая о шкатулке. Она прижимала ладони к обломкам чаши, мысленно открыла шкатулку и вытащила шарик с красным узором в стекле. Она представила, как сжимает его в ладони. Ее сердце было радо видеть его. Она успокоилась, была как дома. — В детстве я думала, что стекло с лун, — прошептала она. — Отец говорил, что ходит на луны и берет там стекло для мастерских. Я знала, что он шутил, но мне нравилось притворяться, — ее голос стал мечтательным. Любопытное спокойствие охватило ее. — Оно все еще красивое. Когда я беру свои работы из печи, я восхищаюсь. Чудесно, что такое твердое и гладкое может родиться из огня, — она услышала, как Феррер громко выдохнул, но говорила. — Мне нравятся краски, такие чистые. В инсулах они посыпают раскаленное стекло металлом, чтобы создать листы, но цвета всегда как живые…
— Риса, дитя, смотри.
Она открыла глаза. В осколках стекла мерцали свет и тень. Они покалывали, словно дрожали.
— Мило, — прошептала она. В самом большом осколке отражался Мило у края балкона, его лицо было в профиль. Она смотрела, едва осмеливаясь надеяться, что видение было настоящим. Камилла подошла к нему и обвила руками его плечи. Мимо проплывала гондола.
Другие осколки тоже ожили. Хоть она касалась пальцами осколка с лицом Мило, она охнула, увидев, что в другом кусочке отражалась ее мать, а еще в одном — ее отец. Они смотрели в окно на небо. Хоть было сложно увидеть детали, она еще никогда не видела их такими замученными. Она помолилась, чтобы они не теряли надежды.
В кусочках поменьше она видела других людей. Таня вытирала лицо тканью, Рикард спал на кровати. Маттио сидел на скамье, сжимая голову руками. Амо смотрел на что-то в мастерской ее отца, но она не видела, на что. Рот Маттио двигался — он говорил с новым работником? Фита чистила фрукты, мрачно поджав губы. Ромельдо, Мира, Веста. Ее губы задрожали при виде Петро, сидящего в классе с подростками.
Она восхищенно воскликнула, указывая на последний осколок:
— Это вы! — в кусочке сине-зеленого стекла Феррер смотрел на что-то, не попадающее в поле зрения — на осколки на диване перед ней.
— Поразительно, — выдохнул он и посмотрел на зеркало над камином. В осколке он смотрел прямо на Рису. — Я не думал, что увижу такое. И у такой юной. Это другорядное назначение стекла — отражать — позволяет тебе выполнять такое редкое…
— Мило! — закричала она, схватив большой осколок. Острые края впились в кожу, грозя пролить кровь. Она смотрела на видение.
— Вряд ли он тебя слышит, милая. Есть пределы.
— Должен! Мило! — казалось, она просила стекло донести ее послание до него. Она создала из материала красивое творение, и оно подчинялось ей.
Фигура в осколке повернулась, насторожившись. Его рот двигался. Через миг она услышала вдали свое имя. Звук был тише, чем когда она впервые услышала родителей через чашу.
— Риса? — сказал он. — Боги. Камилла, это…
— Мило! Послушай. Мы в замке, — его лицо стало больше, он приблизился.
— Ты в стекле! — сказал он. — Я вижу тебя в стекле! — она видела, как его пальцы тянулись перед ним, на миг перекрыли его лицо.
Камилла появилась за ним с потрясением на лице.
— Не надо, — сказала она. — Испачкаешь стекло, где ее лицо.
Мило склонился и подул на стекло, чтобы очистить его.
— Я плохо тебя слышу. Ты меня слышишь?
— Да! — завопила она. Она виновато посмотрела на дверь, боясь, что стражи услышат. — Мы в замке! — отчеканила она. — Понимаешь?
Его губы двигались, через миг она услышала его голос. Казалось, звук долетал до нее на секунды позже.
— Замок, — повторил он. Мило повернулся и сказал Камилле. — Нам нужно в замок.
— Как мы ее найдем?
— Выглядывайте меня в окне! — закричала она.
— Повтори, — предложил Феррер. Его голос был тихим, он следил за драмой.
Она повторила слова.
— В окне, — сказал Мило. — Тебя сложно понять! Надеюсь, я угадал.
— Да! — сказала она.
— Клянусь, я заберу тебя оттуда! Своей честью, Риса. О, слава Муро, — сказал он Камилле. Тени затрепетали. Они пропали.