– Ты не… не презираешь меня?
– Презираю тебя! – он покачал головой и потянулся через стол, чтобы взять меня за руку. – Любовь моя, дорогая моя, милая Бесс. Я тебя обожаю. Мое сердце принадлежит тебе, полностью и целиком. Навсегда.
Я позволила ему стиснуть мою руку. Арчи улыбнулся.
– Ладно, – сказал он, – давай поедим.
Мы только принялись за божественную еду, когда я заметила, что внимание Арчи привлек кто-то, вошедший в кафе. Его лицо помрачнело, я обернулась и увидела в дверях лейтенанта Мейдстоуна в сопровождении двух офицеров. Он приметил нас и с улыбкой подошел к нашему столу.
– Кармайкл, ах ты темная лошадка, – он хлопнул Арчи по спине и улыбнулся. – Так-так, сестра Хоксмит, припоминаю. Как приятно вас снова видеть.
– Лейтенант Мейдстоун, надеюсь, у вас все хорошо.
– Тип-топ, дорогая. Тип-топ. Слушайте, а это неплохо выглядит. Я слышал об этом месте, но сам здесь впервые. Думаю, закажу миску того же.
– Редж, старина! – окликнул его один из парней, стоявший у бара. – Не держись за кошелек, иди сюда и заплати за выпивку.
Лейтенант Мейдстоун улыбнулся и слегка поклонился.
– Развлекайтесь, детки, – выдал он, прежде чем повернуться и направиться к бару, пробираясь между столов.
Арчи, казалось, необъяснимо встревожило появление приятеля.
– Как далеко нужно уехать, чтобы уединиться на этой несчастной войне? – недоуменно произнес он.
– Мужчина такой веселый, – сказала я. – Наверное, там, в землянках, легко становятся друзьями.
Я поддела на вилку бобы.
– Лейтенант Мейдстоун мне не друг, – тихо ответил Арчи.
Я удивилась. Бросила взгляд через плечо. Лейтенант оживленно беседовал с мсье Анри, который, казалось, вполне рад разговору. Но в Мейдстоуне и правда было что-то подавляющее. Я вспомнила, как он и капитан Тремейн таращились на меня в землянке. Вспомнила, как не по себе мне было. Я посчитала, что это из-за капитана, но Арчи явно видел что-то в лейтенанте Мейдстоуне. Я перестала есть и начала сосредотачиваться на нем, чтобы настроить чутье ведьмы, но Арчи заставил меня переключить внимание на него.
– Я не хочу тебя торопить, – произнес он с явно переменившимся настроением, – но мы можем доесть и уйти? Я нашел место, где мы можем побыть вдвоем. Наедине.
– Да, конечно, – согласилась я. – Мне бы этого хотелось. Очень хотелось…
Мы молча доели ужин в странном напряжении, предвкушая грядущую ночь.
Арчи подозвал мсье Анри, и после того, как они долго заговорщицки шептались, нас выпустили через кухню и черный ход. Во дворике позади кафе осанистый ресторатор откинул парусину и явил миру блестящий мотоцикл. Анри протянул нам ключи и с удовольствием расписал его качества. Арчи пристегнул мою сумку сзади и помог мне забраться на пассажирское место. От трех решительных толчков мотоцикл, взревев, ожил. Я вцепилась в Арчи, прижавшись к его сильной теплой спине. Мы выехали из Жиронды и повернули по проселку на юг; я никогда не чувствовала себя счастливее. Я не знала, куда мы едем и сколько времени займет дорога. Я полностью доверяла Арчи. Мы были вместе, мы сбежали от войны, впереди у нас было бесценное время, и пока мы могли думать лишь о себе. Больше ничто не имело значения. Мы ехали по дороге, становившейся все уже, по темной сельской местности. Должно быть, где-то полчаса спустя Арчи свернул на ухабистую тропу. Мы проехали ферму, с грохотом промчавшись по мощеному двору. Страдавший артритом пес поднял тревогу, но дверь дома не открылась. Мы объезжали рытвины и ямы на тропе, делавшейся все более ухабистой, пока не добрались до крохотного домика, окруженного небольшой березовой рощицей. То было одноэтажное каменное жилище с крутой крышей и толстой трубой, из которой в тихий ночной воздух поднимался призрачный дымок. Арчи остановил мотоцикл и выключил двигатель. Тишина вокруг стояла великолепная, ее не нарушало ничего, только временами ухала сова или тявкала где-то лиса. Арчи взял сумку и пошел к низкой деревянной двери, которая оказалась не заперта. Я шагнула через порог и вдохнула древесный дым и запах срезанных цветов. Арчи снял с каминной полки масляную лампу и поднес к фитилю спичку. Комната словно собралась в мерцающем свете. Несколько часов назад здесь развели огонь, он ярко и жарко горел в очаге. На выскобленном сосновом столе посреди комнаты гордо стояла ваза роз и коробка с бакалеей. К столу были придвинуты два деревянных стула, у огня имелось кресло-качалка и выцветшее кожаное кресло. В дальнем углу стоял умывальник с тазом и кувшином. На стене висело зеркало. Рядом с ними расположилась железная кровать с толстой перьевой периной и лоскутным покрывалом.