– Старина Бэггис рад тебя видеть, ведьмочка. Ты не дергайся, тебе недолго осталось. Я постараюсь, чтобы ты тут не скучала.
Он ушел, а его горловой смешок отдавался эхом в камере, когда дверь уже захлопнулась и в замке повернулся ключ.
Остаться одной, пусть и в таком месте, было облегчением. По крайней мере, здесь и сейчас не было никого, кто тыкал бы в нее обвиняющим пальцем или плевал, когда она шла мимо. Бесс упала на колени на гнилую солому, пытаясь найти в себе хоть немного отваги и стойкости, которые выказала мать. Казнь назначили на рассвете следующего дня. Бесс нужно было лишь пережить эту ночь и испытание виселицей, и она обретет покой с теми, кого любит. Она уже решила, что для нее это единственный возможный путь. Бесс поверила Гидеону, когда он сказал, что она может обрести силу, чтобы спастись, что ей стоит лишь протянуть руку. Но она не хотела этого делать. Могла ли она? Неужели ее мать действительно хотела, чтобы она стала таким ужасным созданием, как Гидеон? Она отказывалась в это верить. Нет, должно быть, она лишь надеялась, что он не подпустит к ней преследователей до тех пор, пока не появится другая возможность спасения. Надеялась ли она, что на помощь придет Уильям? Может быть, ее мать не знала всей правды о причастности семьи Гулдов к ее собственной смерти. В голове у Бесс стучало от попытки объяснить необъяснимое. Она натянула на волосы шаль и легла, с благодарностью ощутив, как быстро проваливается в сон.
Казалось, всего через пару мгновений, – хотя на деле, должно быть, прошло несколько часов, – Бесс разбудил звук открывающейся двери. В камеру на нетвердых ногах ввалился тюремщик. Даже в смрадном воздухе девушка учуяла от него запах спиртного.
– Ну, вот и Бэггис, держит слово, пришел составить тебе компанию.
Бесс неловко встала.
– Прошу, оставьте меня.
– Не робей, малышка.
Он подошел ближе и потянулся к ее груди. Бесс оттолкнула его руку. Бэггис рассмеялся.
– Не тебе быть переборчивой, лучше прими утешение от того, кто предлагает. Я слышал, – заговорщицким шепотом произнес он, – что охотник на ведьм считает тебя настолько нечестивым созданием, что готовит кое-что особенное.
Бэггис остановился и вытер слюну, капавшую изо рта, тыльной стороной ладони.
– Он предпочитает шотландский способ избавления прихода от ведьм. Соберет толпу больше, чем на летней ярмарке. У нас в Бэткоме уже много лет никого не жгли. – Заметив страх в глазах Бесс, он продолжил: – Ладно тебе, ведьмочка, по мне, из тебя выйдет свечка что надо.
Бесс попыталась от него увернуться, но он внезапно накренился в сторону и, схватив ее за волосы, повалился вместе с ней на пол.
– Давай-ка будь поласковее со старым Бэггисом, и он утешит тебя в ответ.
Тюремщик прижал Бесс к полу, взгромоздившись на нее всем своим весом. Она яростно сопротивлялась, но ей мешали кандалы, и у нее не хватало сил столкнуть с себя подонка. Он потянулся к ней слюнявыми губами.
– Может, поцелуемся?
Бесс в последний миг увернулась и глубоко вонзила зубы в его шишковатый нос. Бэггис закричал и сел, из раны полилась кровь. Он нечленораздельно выругался и, размахнувшись, с силой ударил Бесс в правую щеку. Она услышала, как хрустнула челюсть.
– Кусаться вздумала, чертовка? Лежи тихо, а то я тебе все зубы повыбью!
У Бесс от удара все еще шла кругом голова, но она вскоре поняла, что Бэггис шарит у нее под юбками. Теперь кандалы мешали ему. Она корчилась и билась, уже не думая, просто сопротивляясь. Тюремщик выругался и второй раз ударил ее по лицу. Бесс закричала, когда шлепок пришелся по тому же месту, что и первый. От боли она не могла шевельнуться, пока не почувствовала, что мужчина добился своего. Хрюкая, словно боров, он двигался, проталкивая себя внутрь Бесс. Ее тело пронзила совсем другая боль, острее той, что мучила лицо, сильнее и куда невыносимее. Девушка взглянула вверх и увидела ухмыляющееся лицо насильника, ставшее еще отвратительнее из-за скотской похоти. В этот миг облака в ночном небе расступились, открыв луну. Ее серебряные лучи упали сквозь высокое тюремное окно, прошли между железными прутьями и озарили тьму. Бесс почувствовала, как ее заливает свет. Полная луна. Время пришло. Ей нужно было решать. Бэггис вонзался в нее, роняя ей на лицо слюну. Бесс подумала о Гидеоне и о том, что видела в лесу. Потом вспомнила, как он говорил об освобождении от боли и смерти. Вспомнила слова матери: «Выживи! Продолжай жить». И решилась. Она попыталась произнести заклинания, которым учил ее Гидеон, но рот больше не слушался. Закашлявшись кровью, Бесс попробовала снова. Каждое слово с болью вырывалось из ее горла.