Теперь она наблюдала, как молодой человек на операционном столе мирно погрузился в глубокий сон. Его мужество подвергнется испытанию позже, во время опасных дней выздоровления. Если, конечно, он переживет операцию.
Доктор Гиммел уверенно приступил к работе, продолжая в процессе обращаться к студентам. Он взял с подноса скальпель и сделал умелый надрез. Сестра склонилась вперед, чтобы стереть с раны кровь. Элайза подставила под протянутую руку хирурга набор расширителей.
– Как видите, господа, насколько бы эффективна ни была анестезия, хирург все же сталкивается с вечной опасностью потери крови. Неконтролируемое кровотечение остается второй по частоте причиной смертей на операционном столе. Без сомнения, вы неоднократно читали об этом во время занятий, но ничто не заменит возможности увидеть это лично.
Пока он говорил, кровь стекала вязкой струйкой со стола ему на ботинки. Не прерываясь, доктор ногой подтолкнул поддон с опилками на место. Один из самых бледных студентов упал в обморок.
– К счастью, область, в которой сегодня сосредоточены наши усилия, не содержит никаких крупных артерий, и поэтому мы можем спокойно продолжить, зная, что все, что мы видим, как бы драматично оно ни выглядело, в смысле кровопотери, по сути, незначительно. А, вот и объект, доставляющий неприятности.
Элайза протянула хирургу скальпель и зажим. Он захватил кишку над раздутым аппендиксом и попытался сделать еще один надрез, чтобы удалить его. К своему ужасу, Элайза увидела, что он промахнулся и отсек кусок здорового кишечника. Доктор помедлил, потом попытался снова, нахмурившись и низко склонив голову, чтобы заглянуть в брюшную полость. Снова хлынула кровь. Несколько секунд прошли в непривычном молчании. Капля пота сбежала по выемке между глазом и носом доктора Гиммела и повисла на краю ноздри. Наконец скальпель нашел свою цель. Элайза поймала удаленную часть кишечника в миску, пока хирург зашивал разрезанные внутренности. Потом он распрямился.
– Теперь моя ассистентка зашьет рану. Наблюдайте и учитесь, господа. Обратите внимание, шитье более не является исключительно женским занятием. Сами вы должны будете делать столь же аккуратные и надежные швы, какие сейчас умело накладывает Элайза.
Он вытер лоб тыльной стороной ладони, запачкав его кровью.
Позже, в кабинете доктора, Элайза села за бюро у открытого окна и сделала запись об утренней работе. С улицы доносился колокол омнибуса, направлявшегося в Шордич, и перестук неугомонных колес двуколок, влекомых лоснящимися лошадьми. Погода стояла теплая, и Элайза на мгновение задумалась о том, как приятно было бы погулять по прохладной тени Риджентс-парка. Розовый сад в это время года был уже не в самом расцвете, но все еще благоухал и полнился радостными цветами. Она пообещала себе, что сходит туда в следующий выходной. За ее спиной сидел за широким столом красного дерева непривычно тихий доктор Гиммел. Элайза посматривала, как он трет закрытые глаза, держа очки в руке. Она знала, что его беспокоит случившееся во время апендэктомии, но не ей было заводить об этом разговор. Будь его небрежность единичным событием, она, возможно, и не задумалась бы о ней, но женщина не впервые видела, как он ошибается в ответственный момент во время операции. Доктор все еще был тем же блистательным, нестандартно мыслящим человеком, который очаровал ее почти пять лет назад. Он по-прежнему излучал отвагу и талант, позволявшие первым внедрять методы и техники, которых могли побояться другие хирурги. Но что-то изменилось. Что-то в его способностях претерпело изменения, и итог был тревожным.
Заметив, что Элайза за ним наблюдает, он поспешил вернуться к обычному своему распорядку дня.