– Ох!
Элайза отступила назад, и все вежливые слова мгновенно выветрились из ее головы, когда она узнала человека, – стоявшего перед ней. Он снял цилиндр и низко поклонился.
– Простите, мадам, я не хотел вас пугать.
Он говорил с акцентом, – резкие согласные, переливающиеся гласные и неверные ударения, – но его английский был превосходен.
– Могу ли я представиться сам, раз нет никого, кто мог бы нас познакомить? Меня зовут Дамон Грессети.
По-прежнему в поклоне он потянулся и, взяв руку Элайзы, затянутую в перчатку, запечатлел на ней самый сухой поцелуй. Женщина отняла руку быстрее, чем требовала любезность.
– Кто вас впустил? – спросила она. – Это кабинет доктора Гиммела.
Синьор Грессети не спеша выпрямился, вернул шляпу на голову и оперся на черную трость. Его плащ на шелковой подкладке был перекинут через плечо, открывая изысканно пошитую одежду. Роста он был высокого, лицо его странным образом ничего не выражало. Вот и сейчас слабая улыбка, казалось, не достигла глаз.
– Мистер Томас любезно впустил. Я пришел на встречу с видным врачом пораньше. Вы ведь не хотите, чтобы я опаздывал и заставлял его ждать?
– Нет. Разумеется, нет. – Элайза отошла к столу и поставила саквояж возле стула. – Конечно, если вам назначено, мистер Томас проследит, чтобы вы ожидали с удобством. Должна сказать, обычно при посещении студенты ждут в другой комнате.
– Конечно. Я могу лишь попросить прощения: это я предложил, чтобы меня впустили до прихода доктора Гиммела. Я бы не хотел, чтобы мистера Томаса отчитали за то, что он исполнил мое желание.
В этот миг дверь распахнулась, и Филеас Гиммел ворвался в комнату.
– А! Дорогой друг, вы уже здесь. Неужели я всегда буду опаздывать на встречи? – Он схватил посетителя за руку и горячо ее пожал. – Впрочем, неважно, я знаю, вы не заметили, что я опаздываю, в обществе моей бесценной ассистентки, доктора Хоксмит. Элайза, позвольте представить вам синьора Грессети.
– Я бы и сама пришла пораньше, дорогой доктор, если бы знала, что сегодня утром к нам присоединится новый студент.
– Студент? – доктор Гиммел рассмеялся лающим смехом. – Боже мой, нет. Это Дамон Грессети из Миланского института медицинских исследований, он приехал для обмена опытом и методиками по предложению главного хирурга этого замечательного учреждения.
Элайза смутилась. Не студент, а ученый-медик не из последних, судя по тому, как уважительно обращался к нему доктор Гиммел.
– Миланский институт? Какая честь для нас.
– Безусловно, – сказал доктор Гиммел.
– Это честь для меня, – настаивал Грессети.
– Прошу, садитесь, к чему лишние церемонии. – Доктор Гиммел подвел Грессети к креслу. – Нам предстоит несколько недель вместе работать. В операционной времени на любезности не будет.
– Но, доктор, – Элайза продолжала стоять, – я так поняла, вы собирались сделать перерыв в хирургической практике.
– Да, да, именно. Надо же, доктор Хоксмит, я всегда считал, что суетиться вокруг меня – это дело жены, а не коллеги. – Он укоризненно на нее посмотрел. – Я намерен наблюдать за операциями и наставлять молодых врачей, которые доказали, что пригодны к этой работе. И среди них я, разумеется, первой назову вас.
– Из доктора Хоксмит выйдет прекрасный хирург, – проговорил Грессети. – Я уже наблюдал, как она работает. Вчера утром. Удаление почечного камня?..
Доктор Гиммел умолк с открытым ртом. Элайза была поражена и рассержена. Как мог этот человек так жестоко заговорить об операции, которая оказалась смертельной для пациента? Какого ответа он ждал от доктора Гиммела? Со стороны Грессети было непростительно повести себя так бестактно. Элайза шагнула вперед, встав между Грессети и своим учителем.
– Я припоминаю, что вы присутствовали во время той операции, синьор Грессети. К сожалению, итог ее был не таким, какого хотели мы. Однако как человек, причастный к медицине, вы понимаете, что хирургия всегда означает риск. Важно то, что благодаря усилиям доктора Гиммела выжили и полностью поправились куда больше пациентов, чем могли бы в руках менее одаренного хирурга.
– Я в этом не сомневаюсь. – Снова та же поверхностная улыбка. – И должен добавить, что вы себя великолепно показали, доктор Хоксмит, пытаясь исправить… «риск», случившийся во время операции. Доблестные усилия, к несчастью, безуспешные.
Вид у доктора Гиммела был, словно его ударили. Он тяжело опустился в кресло. Элайза почувствовала, как в ней поднимается ярость. Впервые увидев Грессети, она обеспокоилась и исполнилась подозрений, как всегда бывало, когда ей встречался одинокий незнакомец. Явился он сам по себе и был незнаком ей, а этого сочетания всегда хватало, чтобы вызвать у нее тревогу. Однако теперь его личность была установлена, и она больше его не боялась. Он приехал по рекомендации хирурга, которого доктор Гиммел знал много лет. В его происхождении нельзя было усомниться. Итак, страх ушел, но его сменила яростная неприязнь вкупе со злостью из-за того, как он обращался с доктором. Как можно было ожидать, что кто-то из них станет работать с таким человеком?